— Нет, — сдвинул брови Вейр, — князь Дьян называет тебя женой, пока ему это нужно. Он взял тебя в жены как итсванку, не по обычаям своего народа. Ты его любовница, его наложница, он желает от тебя детей — это так, да. Нечистокровных детей, потому что других, лучших, у него нет. Я слышу тут немало, рядом со мной мужчины меньше следят за языком. Они видят в тебе женщину своего князя, но не свою княгиню. Он даже не собирается показывать тебя семье, верно? Стоит ли этим положением так дорожить?
Кантане опять стало тяжело дышать, и даже в ушах зазвенело. Да, всё так и есть…
— Им, как я понял, важна чистокровность, — невозмутимо продолжал Вейр. — Предыдущие жёны князя этому соответствовали. А вообще, ты понимаешь, сколько ему лет, твоему так называемому мужу? Я мальчиком видел его, уже взрослого. Ты для него просто недолговечная игрушка. Ничего удивительного, что в замок явилась толпа знатных соддийских дев, которые на него претендуют, и его окружение рассуждает, которая из них больше подойдёт. Ты поняла меня, неразумная владетельница Шайтакана?
— Не вмешивайся в наши с князем дела, лир маг, — ровно ответила Кантана, что далось ей непросто, — и поищи другую княгиню для Каста. Хотя я надеюсь, что это не так уж необходимо. И не пытайся больше встретиться со мной в купальне. Это неуважение к моему мужу и ко мне. Я не стану с тобой разговаривать в таком случае, как бы мне этого ни хотелось!
Вейр сказал как раз то, что она, в сущности, боялась услышать. Одно дело думать об этом, слышать — уже другое! Радуйся тому, что имеешь, и не грусти о том, что тебе не могут дать. Неполноценный брак. Она с легкостью отказалась бы от того, что ей не могут дать, но делить мужа с другими женщинами? Или даже с одной, которая с полным правом станет смотреть на неё свысока? Ну нет, это слишком унизительно.
— Ты превзойдёшь его, своего так называемого мужа, когда примешь посвящение, — сказал Вейр, — тебя ждёт много дел, которым ты станешь радоваться. И посмеёшься над собой нынешней. Твоя жизнь станет иной. Ты не станешь дрожать над своим мизинцем, уверяю. А пока разбуди её сама, — он встал, кивнул в сторону соддийки, — просто скажи «просыпайся». А завтра нам предстоит кое-что важное.
Кантана не спеша проводила его взглядом, потом подошла к соддийке, присела перед ней на корточки.
— Просыпайся, Мантина.
Та вздрогнула, и тут же её взгляд обрёл осмысленность.
— Княгиня?..
— Ты задремала на минутку, — сказала она, — должно быть, устала со мной. Ничего страшного.
Из угла жалобно мяукнул забытый котёнок. Кантана подошла, взяла зверька на руки. Соддийка поспешно натягивала одежду, и Кантану вдруг накрыло волной чувств: жажда, голод, смятение, раскаяние, тревога, осознание своей вины…
Слишком много всего. Так внезапно…
— Всё хорошо, княгиня? — спрашивала Мантина, — что ты делала, когда я уснула? Всё было в порядке?
— Ничего я не делала, — сказала Кантана, — просто решила, что тебе не помешает отдохнуть несколько минут. Я оделась и выпила травника, вот и всё. Потом разбудила тебя.
— Хорошо, — соддийка улыбнулась успокоенно, — травник холодный, подогреть?
— Да, спасибо, — и Кантана ощутила эти возрастающие спокойствие и уверенность.
Чувства Мантины?!
Она слышала чувства Мантины. Как странно, раньше она никогда не замечала за собой ничего подобного. Как интересно…
Дьян собрал их поговорить днём следующего дня после того, как Кантана слегла с простудой. О Вейре, конечно. Нельзя сказать, что князь просто отмахнулся, услышав про странности мага-хранителя. Напротив, он выслушал Ардая внимательно, кое-что уточнил. Пожал плечами, взглянул исподлобья на Джелвера:
— Что скажешь, друг? Сам не пробовал с потолковать с этим?..
— Как же иначе. Мы с ним часа два пили вино и обсуждали женщин.
— М-м? Каких это? — заинтересовался Дьян.
— Всяких. Итсванок, маруанок, винеток, салианнянок. Под конец он заявил, что ему нравятся соддийки.
— Да ну? Где же он успел оценить их?
— Будем считать, что он пошутил, — усмехнулся Джелвер. — Важно то, что никакого влияния на себя я не заметил. Но тут надо иметь в виду, что я не Младший Дьян.
Перехватив обиженный взгляд Ардая, он примиряюще улыбнулся:
— Я хочу сказать, что в силу возраста и положения не кажусь легкой целью. Может быть, со мной он просто не рискнул. Из осторожности. Но никто из ребят, с кем я говорил, тоже подобного не замечал.
— Хм. А Ардаю он прямо сказал, что готов купить драконов за любые деньги? — продолжал князь, — удивительно.
— Вы не верите мне? — вскинулся Ардай. — Но я же показать могу!
— Мы верим, — невозмутимо успокоил его Джелвер, — Ардай твой наследник, князь. Это объясняет отношение кастанца. Копни любое монаршее семейство, и найдёшь там принцев, несогласных с венценосными родителями и уверенных, что они-то сделают всё по-своему и гораздо лучше. Это свойственно молодости.
