— Мантина, я должна поговорить с мужем! Позови его, пожалуйста!
— О, княгиня. Я попробую, но он может быть слишком занят… — соддийка явно была растеряна.
— Позови его, пожалуйста, — повторила Кантана.
Что значит — слишком занят?..
— Он готовится к отлёту?
— Да, вероятно.
— Пойдём, — решила Кантана, — он всё равно разрешил мне посмотреть. Пошли кого-нибудь сказать ему, что нам надо поговорить.
Мантина не успела возразить, её подопечная уже надевала теплый плащ…
Кантана не шла — летела по коридорам, соддийка еле поспевала следом. По пути к ним присоединится Ардай, Кантана ему обрадовалась, повернулась, кивнула.
— Тетушка, ты бы объяснила, что случилось? Не мешала бы ты дяде перед отлётом, а? — окликнул её Ардай. — Может, мы сами всё решим?
Возможно, это был разумный совет.
— Разве я не могу попрощаться с мужем и гостями? — отозвалась она. — Я хочу!
Мантина с Ардаем только удивлённо переглянулись.
Кантане, удивительное дело, даже захотелось смеяться. Вроде бы, тревожная весть, предчувствие опасности, странная неожиданная помолвка сестры, настойчивое приглашение в Хаддард — всё это побуждало по крайней мере задуматься. Но, видимо, надетое после перерыва Ожерелье Княжны сделало свое дело: Кантана теперь ощущала необычайную легкость, почти счастье. Постоянное слабое царапанье чужих чувств, воспринимаемое издалека, стало привычным, но как же без него хорошо! Получается, она, как отдалённый гул, ощущала эмоции всех людей в замке? Цена за возможность быть мудрейшей.
Понятно. Она больше ни за что не откажется от Ожерелья.
Она даже не сомневалась, куда идти — на стену, туда, где когда-то они встретили княгиню Арвисту.
Ветер и мелкие снежинки в лицо. Кантана как будто наяву ощутила запах морозного ветра. Толпа людей на стене, голоса. Ей почудилось?..
«Князь, твоя жена забавная. И милая. Может, мы подружимся в следующий раз? Она ещё не поправилась?»
Голос смутно знакомый…
«Ей лучше, она даже хотела выйти проводить нас», — это голос её мужа.
«Пусть отдыхает, — голос княгини Арвисты. — Если итсванская лира-хозяйка не вышла проводить гостей, она действительно очень больна».
«Князь, пусть кто-нибудь заберет котенка твоей жены, боюсь, малыш потеряется в замке», — сказал чей-то нежный голосок.
«Это точно. Эй, кто-нибудь, заберите котенка!»
Действительно, утром Кантана не видела в своей спальне Юту! И теперь кошка была среди толпы уезжавших, поэтому Кантана и слышала эти голоса! Как тогда, в подвале.
И поэтому же она знала теперь, куда идти? Да Юта — просто её сокровище!
— Нам туда, княгиня, — Мантина показывала в другую сторону.
— Я хочу видеть мужа и поговорить с ним. И попрощаться с гостями. Я же тебе сказала.
— Князь просит тебя не приближаться, он придёт с тобой поговорить. Вы поговорите наедине. Ты должна смотреть на отлёт издали.
Князь — просит?..
— Нет, я выйду. Не хочу прятаться.
— Княгиня, если тебе опять станет плохо?!
— Не станет!
Кантаной двигало не пустое упрямство, а вполне здравое соображение: наедине князь наверняка захочет её обнять, а этого сейчас допустить нельзя, на ней шад! Он не должен почувствовать. Ей нельзя больше падать в обморок, и нельзя, чтобы соддийцы к ней прикасались, и всё будет хорошо.
Она забавная, да? Итсванская лира-хозяйка очень больна, если не провожает гостей?!
«Моя жена? О, она милая, умная, нежная, добрая, и вообще замечательная. Правда, Ириса, иначе разве бы я женился на ней?» — шутливый голос Дьяна.
«Кто мог подумать, что дочь Каюба — кладезь достоинств?»
«Тем не менее, это так».
«А с кем князь будет танцевать Лунный танец? А Первый танец? А Последний?»
«Можете кидать жребий, проказницы».
Кантана остановилась, повернулась к Ардаю и Мантине:
— Вы сейчас слышите что-нибудь? Голоса?..
Они опять переглянулись в недоумении.
— Но здесь тишина, тётушка, — буркнул Ардай.
Конечно. Ушки Юты — это продолжение только её ушей. Как интересно.
Вот она, дверь на стену, там небо и ветер. И князь уже шёл к ним, шёл и смотрел так, словно был предупрежден об их приближении. А может, и был. Может быть, она ещё ничего не знает про его уши?!
Она поторопилась выйти наружу и отойти дальше от двери, чтобы быть у всех на глазах.
— Кантана, что ты творишь?! Пойдем отсюда! — он схватил её за руку, она руку выдернула.
— Мы с тобой уже простились, муж мой, — сказала она твердо. — Меня привело сюда дело, и желание сказать гостям теплые слова на дорожку. Я ведь итсванская лира-хозяйка.
— Кантана! — он посуровел лицом, глаза его сузились, а в голосе зашуршали льдинки. — Что ты за наказание, лира жена?!
А ведь только что хвалил.
— Я должна ненадолго отправиться в Хаддард, на помолвку моей сестры, — она протянула письмо.
— Что такое? — он развернул лист, прочитал. — Мне они ничего не писали. Лира жена, разве сложно было догадаться, что это бесполезная просьба? Ты не можешь никуда ехать. Мы ведь с тобой договорились?
— Ты подписал договор, и должен меня отпустить. Иначе это чревато неприятностями для моей матери.
— Кто сказал тебе такую чушь?! И что же, кто-то в Хаддарде решил, что теперь всегда сможет навязывать мне свою волю через тебя?
