— Хорошо, кня… лира Кантана, — соддийка, определенно, продолжала недоумевать, но и успокоилась, — ты об этом и хотела поговорить?
— Лучше просто Кантана.
— А мне, что ли, нельзя звать тебя тётушкой? — хмыкнул Ардай, — вот жалость-то. Я привык.
— Я тоже привыкла. Зови, племянничек, — великодушно разрешила Кантана. — Нет, говорить я хотела о другом. Мне нужна ваша помощь. Я не справлюсь одна. Не могу больше, — пожаловалась она.
У Ардая в стакане неожиданно закипел травник, он поспешно отставил стакан в сторону.
— Я люблю мужа, это правда, — добавила она поспешно. — Я очень хочу научиться жить здесь и быть ему хорошей женой. Если не буду княгиней — это ничего. Мне всё равно. Но я должна иногда носить мое ожерелье с шадом. На меня шад действует не так, как на вас, без него я не выживу. Князь уехал сейчас, мне не придется обманывать его. Но я не хочу обманывать вас.
Мантина изумлённо распахнула глаза, и не нашлась, что ответить. Ардай, напротив, быстро сложил два и два.
— Погоди-ка, так шад сейчас на тебе? Поэтому ты так старательно уворачивалась от дяди и от меня, там, на стене? То-то дядя озадачился.
— Да, — призналась Кантана, побелев от волнения, — но я буду осторожна, не позволю вам до него дотронуться. И вы тоже будьте осторожны. Вы не выдадите меня? Пожалуйста.
— Успокойся, а? — попросил Ардай. — Я не боюсь шада. И дядя не боится. И ты могла бы не мучиться, а просто всё объяснить. Может, сейчас объяснишь, а то не понятно пока ничего. И дай взглянуть на твое Ожерелье. Его же тут кто только не искал, и не нашли! Не бойся, — он верно истолковал её настороженный взгляд, — я верну его тебе, обещаю.
Кантана кивнула, отвернулась и, быстро расстегнув пуговки жилета, отколола от рубашки ленту с камнем, протянула Ардаю. Тот взял амулет осторожно, покрутил в пальцах.
— Ну, да. Сильный камень. Но ничего страшного.
— Так он не опасен для соддийцев? — не поняла Кантана.
Мантина, та смотрела на кулон не мигая, и даже немного отодвинулась, и молчала.
— Как сказать, — пожал плечами Ардай. — Опасен, вообще-то. Для всех, кроме нас, Дьянов, и ещё некоторых семей. Точнее, для мужчин, а женщины шада боятся. Соддийцы все разные, у каждой семьи своя сила, так считают. Мне и дяде такой драконий камень только причинит боль, другого вреда не будет. Джелверу тоже. Мантине… вот ей точно не надо его трогать. А вообще, от шада даже польза есть, им лечат, мальчишки закалку шадом проходят, от этого сила увеличивается…
«Та разговорился, младший Дьян», — по-соддийски одернула его Мантина.
«Ей всё равно придется всё узнать, — возразил он, — от этих секретов одни проблемы. А чужих тут больше нет».
— Она не дотронется. Я буду внимательна, обещаю, — сказала Кантана.
Услышав, что шад — это не только зло, оно отчего-то успокоилась. Шад соддийцев даже лечит? Ну вот, и её, получается, он тоже лечит. Не так всё ужасно, выходит.
— А что он для тебя? — спросил Ардай, возвращая Кантане камень, — почему ты без него не можешь?
Она положила камень на край стола, ответила:
— С некоторых пор я стала слышать чувства других. Я заметила это сразу после своей болезни, но сомневалась, это было так странно. А там, на стене, когда мы встретили княгиню и княжон, и с меня сняли ожерелье, было ужасно. Даже хуже, чем больно. А ожерелье меня закрывает, в нем я никого не слышу. Совсем. Как раньше. И это невероятно приятно, я могу отдохнуть от чужих чувств…
— А амулет Джелвера тебе совсем не помогает, — Ардай не спрашивал, констатировал факт.
— Не помогает, — подтвердила Кантана. — Но последнее время стало легче. Может быть, так плохо должно быть только поначалу, а потом всё налаживается.
— Должно быть?..
— Я думаю, то, что со мной происходят, обычно для моей семьи. Я хочу сказать… И княгини Каста тоже через это проходят… Я не знаю, правда… — она растерялась. — Это, кажется, описано в сказках Каста. Всё, что со мной происходит.
— Глупая тётушка, — сказал Ардай. — Если бы ты объяснила всё дяде… Нет, лучше Джелверу, вот он точно спокойно разобрался бы, подсказал что-нибудь. И ты уже могла бы дышать спокойно. Он очень много знает, он маг, и сила у него огромная. А шад… И дядя бы всё понял, особенно если бы ему Джелвер объяснил! Говорю же, не страшен дяде твой шад, это точно!
— Нет, — Кантана твердо, спокойно посмотрела на Ардая. — Я не хочу, чтобы кто-то разбирался, решал, позволял мне что-то или не позволял. И — это отвратительно, так они говорили. Княжны. Шад — это отвратительно… Отвратительно носить шад! Я не хотела, что бы… Понимаешь?
— Да, — ответила за него Мантина. — Понятно. Отвратительно. Только это не совсем так, княгиня. Нашла кого слушать — перепуганных девчонок. Не беспокойся, всё наладится, мы тебе поможем, конечно.
— Спасибо, — Кантана пристально посмотрела на соддийку. — Помощь, о которой я прошу — просто не мешать мне. И не бояться моего шада.
Мантина совсем не лукавила, это Кантана ощущала ясно. Тревожилась немного, это было.
— Всё равно зовёшь княгиней… — улыбнулась она.
