— Прошу тебя. Отпусти меня на помолвку сестры. Мне это очень важно.
Подошёл Джелвер, взял письмо и прочёл, провёл по нему ладонью, проверяя на магию.
— А я бы отпустил княгиню, мой князь, — сказал он, — с надёжным сопровождением, разумеется. Она не пленница, чтобы сидеть тут взаперти.
«И только верхом на драконе. Как иначе твоя супруга может отправиться в гости к матушке?»
Дьян усмехнулся, дернул бровью.
— И впрямь. Ты полетишь на драконе? В сопровождении моих людей и других драконов? Только так.
— На драконе? — она подавилась вдохом.
— Моя жена может лететь в столицу Итсваны на драконе, и никак иначе. Сама. На этот раз никто не станет магией лишать тебя чувств. Сумеешь — лети. Я распоряжусь, чтобы твой отлёт подготовили.
— Хорошо, муж мой. Благодарю за разрешение, — она не узнала своего голоса.
Джелвер вернул ей письмо, она спрятала его за отворот жилета, и, обойдя мужа и мага, направилась к гостям.
Их драконы… Дальше, на стене. И на башне. Хорошо, что достаточно далеко.
Как она полетит на драконе, как?! Никак. Разрешение мужа равносильно запрету. Она просто не сможет.
«Сумеешь — лети»…
Гостьи рассматривали её, как редкую зверушку. Она забавная, да. И милая.
— Княгиня. Княжны. Достойные господа, — она приветствовала всех наклоном головы. — Боюсь, я последнее время была неучтива. Простите. Но воистину, итсванская лира-хозяйка обязана приветствовать своих гостей, и достойно попрощаться с ними, если она не при смерти, конечно…
Она ещё что-то говорила. И улыбалась. И ей улыбались в ответ, отвечали. Когда-то мама заставляла её заучивать наизусть длинные приветствия и прощания, и теперь ей не приходилось думать, что сказать. Она даже шутила. Она, итсванская лира-хозяйка, знала, как следует себя вести.
Её плащ распахнулся, шея была открыта, и луч света упал на великолепный изумруд её колье и рассыпался зелёными искрами. А рядом стояла княгиня Арвиста, и синяя звезда дрожала в глубине редкого сапфира на её шее. Две соддийских княгини, два редких камня. Правда, одна из женщин была итсванкой.
Княгиня Арвиста заметила изумруд Кантаны. Она шагнула к ней, протянула руку, но тут же опустила.
— Этот камень не из этого мира, — прошептала она. — Он наш!
— Он мой, — возразила Кантана, — это древнее сокровище моих предков.
— Она наш, — покачала головой княгиня Арвиста.
— Теперь наш, — согласился с ней Дьян. — Неважно, откуда он взялся, но последние сотни и сотни лет он принадлежит семье моей жены. Не думал я, тётушка Арвиста, что ты так неравнодушна к изумрудам. Да, он хорош. В этом мире тоже есть прекрасные камни.
— Конечно, — покачала головой княгиня Арвиста, — видишь, Дьянна, мы, соддийцы, действительно теряем разум при виде редких драгоценностей, — она улыбнулась, давая понять, что шутит. — В остальном у нас не больше недостатков, чем у итсванцев. Да пребудет милость Провидения с тобой и твоим замком.
— Всё, дорогая. Нам пора, — и тут Дьян обнял её за талию и хотел было прижать к себе, но она отшатнулась, вывернулась, под удивленными взглядами всех.
— Доброй дороги, муж мой, — она почти задела плечом Ардая, и от него тоже отшатнулась, и оказалась вдруг на самом краю стены, даже голова закружилась…
Поспешно она отступила от края, отошла дальше.
Всё хорошо. Всё хорошо…
А взгляд Дьяна потемнел. Больше он не пытался дотрагиваться до Кантаны. Зато взял у кого-то и сунул ей в руки Юту.
— Не отпускай её бегать по замку, потеряешь.
Потом они с Мантиной стояли на стене и махали, провожая драконов с наездниками, Ардай со скучающим видом дожидался их у дверей.
— Голова распухла от дядюшкиных наставлений, — тихонько пожаловался он потом Мантине.
Она глянула осуждающе, показала на Кантану.
«Тихо, не забывайся, Младший Дьян».
А Кантана долго стояла на стене, глядя куда-то в небо. Думала.
— Княгиня, пойдём. Ты замерзнешь, — не выдержала наконец соддийка.
— Да, пойдём, — спохватилась та. — Знаешь, нам надо поговорить. И ты тоже, Младший Дьян. Давайте поговорим.
Кантана сомневалась. Колебалась. И понимала в то же время, что одна не вынесет весь этот груз. Да и не хотела выносить. Жизненно необходимо было кому-то доверять. А Мантине и Ардаю Кантана хотела и могла доверять, потому что не сомневалась в них, слышала их эмоции и убеждалась всё больше в их искреннем отношении к ней. Но их верность князю тоже не вызывала сомнений, и верность эта могла перевесить всё. Надо было договориться…
Они уже вернулись в её покои, Мантина подогрела травник, разлила его по стаканам, и тревожно поглядывала на свою подопечную — что-то ещё от неё ждать? То и дело какие-то новости. А теперь ещё и князя нет.
— Не пугай нас, княгиня, — сказала она.
— Разве я княгиня? Ты уверена? — Кантана исподлобья взглянула на соддийку, та даже немного растерялась.
— Да, если ты жена моего князя.
— Я жена твоего князя. Но, думаю, для этого титула нужно что-то ещё. Да? Там, в вашей стране, меня не ждут и княгиней не считают? Так зачем? Не зови меня княгиней, не надо. Мне будет приятно, если ты станешь звать меня по имени.
