Это заняло какое-то время, так что обратно она с Ютой на руках почти бежала.
Соддийка уже хватилась её, но, похоже, не успела забеспокоиться всерьез. Они столкнулись на лестнице.
— Куда ты подевалась?.. Что?! — Мантина оценила её новый облик.
— Мантина, прошу тебя, помоги, подруга! Мне очень нужно в Хаддард. Очень нужно. Без тебя мне будет сложно.
— В Хаддард? — медленно переспросила соддийка. — Ты можешь уходить из башни.
— Могу, — признала Кантана, — Мантина, пожалуйста! Мне нужно решить… и узнать! Не могу больше!
И почему она была уверена, что соддийка, преданная князю Дьяну, согласится ей помогать? А также в том, что действовать надо прямо сейчас?
Несколько долгих мгновений соддийка размышляла, разглядывая Кантану, и вдруг улыбнулась:
— Ладно. По крайней мере, я буду рядом. Гулять так гулять. Только знай, что в крайнем случае я тебя остановлю, и сопротивляться мне ты не сможешь.
— Знаю. Только не торопись останавливать. Можешь добыть дракона, чтобы лететь в Хаддард? Когда я выведу тебя отсюда?
— Добыть дракона! — Мантина звонко расхохоталась. — Одного тебе довольно будет?
— Того самого, черного — можно?
— Являться — так с музыкой? — Мантина опять расхохоталась, — да, чёрного и добудем. Хочешь повидать императора? Такое я бы не согласилась пропустить! Сядь, подберу тебе волосы, лететь такой растрёпой всё-таки чересчур, — она указала на табурет.
Десять минут спустя Кантана снова должна была признать, что у Мантины золотые руки — ей необычайно шёл этот тяжелый узел на затылке, свободно выпущенные пряди, это сияние алмазов.
Занимаясь причёской Кантаны, соддийка не торопилась, потому что заодно посвящала Ардая в суть происходящего. Как и следовало ожидать, тот вовсе не готов был сразу на всё соглашаться.
«Ты так быстро сошла с ума в этой башне? — полюбопытствовал он, — может, я сниму вечерком сеть, полетаешь и успокоишься? Я ведь Дьян, могу снять…»
«Да пойми, умник, что она здесь, похоже, как рыба в воде, где её ни запри. Мы не знаем, на что она ещё способна! А так хоть будет под присмотром! Сообразим, что делать. Что-то уже происходит, а князь не понимает, твердит, что де вот вернётся и всё решит!»
«Вот-вот, что дядя скажет?»
«Ну, мы-то непременно узнаем, что он скажет, не сомневайся…»
«Ладно», — решил Ардай, резонно предположив, что всё это, по крайней мере, будет весело.
А дядя… Не убьет же.
«Те браслеты, отсекающие магию, — напомнил он, недолго поразмыслив, — они ведь срабатывали в прошлый раз в Хаддарде? Они у мага? Я возьму. Мага брать не будем. Я прилечу сейчас к вам на башню, сеть сниму, стражей предупрежу».
Со стражами проблем закономерно не было: если один из Дьянов делает то, что идет вразрез с приказом другого Дьяна, пусть и князя, а дело касается всего лишь женщины-итсванки, то сами Дьяны и разберутся. Ардая всё-таки не переставала удивлять эта чисто соддийская небрежность вкупе с безоговорочным взаимным доверием.
Конечно, в Хаддарде их никто не ждал. Ардай не спеша сделал несколько кругов над городом, и Кантана, низко пригнувшись к спине дракона, с удовольствием наблюдала за переполохом внизу — на улицах, на рыночной площади. И почему раньше это не казалось ей таким забавным?
Скорее наоборот. Раньше она сама пугалась. Недовольства императора и императрицы готова была избегать любой ценой. А теперь ей очень хотелось разозлить императора. Что изменилось?..
Кажется, появилось некое понимание того, что с равнодушным императором будет сложнее справиться, чем со злым? А ей надо справиться. Кольцо деда, её кольцо, надо вернуть. Потому что…
Почему?
Почему император без особых сожалений отдал соддийцам наследницу Шайтакана, но придержал кольцо? Только потому, что ему нравится изумруд?
Игиления была недовольна тем, что дракон рычит. Ну надо же. Она считает своим долгом отчитывать Кантану, жену соддийского князя, как нашкодившую девчонку, за то, что драконы иногда рычат! Они с Лиссаром не считают нужным соблюдать тот самый этикет с девчонкой, которая недавно была их подданной. Однако жена князя не должна вызывать жалость и сочувствие. Не должна позорить этим свой новый народ. Только восхищение! Это её обязанность перед мужем и его людьми, правильно? В прошлый раз она отвратительно справилась со своей ролью, но теперь всё исправит.
Кантана поглаживала мягкую шёрстку Юты, прикорнувшей под её плащом, и ни в чём не сомневалась.
Черного дракона над городом успели и заметить, и хорошо рассмотреть, поэтому, едва он стал снижаться над Изумрудным замком, флагом замахали сразу. Дракон не спеша сел на брусчатку широкого внутреннего двора.
— Мантина, ты можешь сделать так, чтобы дракон зарычал?
Ардай, который и сам прекрасно всё слышал, охотно приподнялся на задних лапах и издал долгий трубный рёв, отчего кругом задрожали стёкла, а императорский секретарь, который уже успел примчаться, отступил на пару шагов и чуть не свалился, потеряв равновесие. Когда Кантана сходила с дракона, изящно придерживая плащ, он на шатких ногах приблизился. Поклониться забыл, но это, конечно, от волнения.
