Император Лиссар во второй раз потерял дар речи, потому что до сих пор в этом кабинете лишь он решал, кому уйти, а кому остаться.
Браслет стал ещё горячее, и возникло ощущение столкновения со стенкой. Такое уже было как-то раз, с Вейром. С Годаном стенка была более легкой и слабой, Кантана без труда её продавила.
— Тебе не удастся воздействовать на нас магией, лир Годан, — сказала она ласково, но смотрела так же твёрдо. — Я хочу, чтобы ты ушёл.
Это был приказ, не просьба. Отец так разговаривал со своими родственниками — ласково, но твердо. И маг послушался.
— Конечно, дорогая. Я и сам не стал бы вам мешать, — и он поспешно удалился, так поспешно, что Кантана искренне пожелала ему не споткнуться.
Секретарь даже не стал ждать, пока ему прикажут выйти. Итак, вот он, император, напротив неё. Она против императора. Мантина позади не считается.
Опять возникло ощущение стенки, но эта была ещё легче. Помаши — и развеется.
— Итак, дорогая моя лира…
Император так разговаривал с придворными лирами. Нет, сейчас Кантане это не нравится.
— Я Кантана Дьянна, жена соддийского князя, государь, — сказала она. — Осмелюсь это напомнить, чтобы ты не сомневался в моих правах и возможностях. И в том, как мне следует выглядеть.
Снова стенка… и снова растаяла.
— Я тебя слушаю, княгиня.
— Две вещи, государь. Моё кольцо, которое ты великодушно хранил все эти годы. И мой родственник, маг Вейр, который сейчас в твоей тюрьме, я полагаю.
Было бы правильней сначала выяснить, действительно ли Вейр в заточении в Хаддарде, но отчего-то Кантана в этом не усомнилась. И он конечно, не вещь, но это ещё более не важно…
— Твое кольцо? Родственник? — император всё-таки плохо её понимал.
— Кольцо моего деда, — она показала на его руку. — Оно необходимо. Без него я… — Кантана запнулась, и мысленно извинилась перед Провидением за вопиющую ложь, к которой собралась прибегнуть, — может случиться ещё одно землетрясение, которое достигнет побережья Итсваны, и я не решаюсь предполагать, что уцелеет.
Ведь если признаться, что без кольца ей не разобраться со своими кровными возможностями, Лиссар ещё посомневается, соглашаться ли, и как скоро.
Рушатся прибрежные скалы. Громадные, пенные валы терзают беззащитные берега. Оседают, сползают в волны прибрежные стены и башни Изумрудного замка. Эта картинка во всей своей ясности промелькнула в сознании Кантаны и заставила её содрогнуться, и пожалеть о жестокой выдумке…
Император тоже побледнел.
— Нам известна эта важность артефакта. А также то, что доверять его соддийским князьям недопустимо, — сказал он.
Снова — глаза в глаза, стенка, стенка развеялась.
— На твоей руке он бесполезен, государь, — пояснила Кантана, теперь совершенно искренне, — и у соддийских князей тоже был бы бесполезен. Теперь лишь я могу владеть им, как мои дед и бабушка. Потом — мои дети. А я всегда сделаю всё для процветания Шайтакана и Итсваны. Тем более что поместья моего брата большей частью на побережье. Отдай мне кольцо, государь.
Глаза в глаза…
— Хорошо. Вот, возьми, если так, — Лиссар протянул ей кольцо, она надела его на большой палец, так же, как на портрете у бабушки Аурики.
— Благодарю. Мне ещё нужен лир Вейр.
— Непосвящённый маг Вейр — преступник с непонятными намерениями.
— Мне он нужен, государь. Пусть на него наденут путы и противомагические браслеты, а мне отдадут ключи.
— Хорошо, княгиня. Так и быть, — Лиссар стал на диво покладист.
Кантана не слышала подвоха — император не лгал, не хитрил. Он вызвал секретаря и передал приказ. Собственно, это было всё. Правда, покинув кабинет, Кантана ещё немного поговорила с императрицей, и обе легко удержались в границах сладкой придворной любезности, хотя Игиления и казалась слегка ошалевшей. Правда, в конце заметила:
— Может быть, тебе не следовало так скоро отвергать обычаи хотя бы ради матери, моя княгиня? Ведь она сама повязала тебе платок!
Тут уже Кантана не удержалась:
— К сожалению, не всё в моей власти, государыня. Жаль, если мне придется реже навещать мою любимую Итсвану. Однако мы можем чаще приглашать вас с государем к себе, как и мою мать, разумеется. И заверяю, у нас гостям позволяется одеваться так, как они того желают. Дорогой наследник не желает побывать у нас в гостях, и заодно полетать на драконе?
— О, разумеется, княгиня! — юный принц чуть не запрыгал от энтузиазма, тоже позабыв про этикет, а придворные лиры одобрительно захихикали, отчего-то не разглядев в очередной наглости княгини Дьянны ничего особо предосудительного.
Через четверть часа чёрный дракон уже взмыл в небо, оставив позади себя взбудораженный Изумрудный замок. Дракон унес на своей спине Мантину, Кантану и кастанца Вейра, связанного магическими путами, надетыми в императорской тюрьме, и силовой сетью, которую набросил сам бдительный дракон — как страховку от возможных неприятностей. И судя по тому, что полумаг молча поклонился княгине и соддийке, прежде чем сесть на дракона, а потом также не проронил ни слова, рот ему тоже как-то запечатали.
— Летим домой, в Шайтакан! — радостно вздохнула Мантина.
