— Спасибо, Ардай.
— Пожалуйста. Мы всегда тебе поможем, так что с тобой не случится такого, как с ней. Вейр посоветовал тебе быть всегда спокойной и расчетливой, правильно? Но ты сегодня была великолепна, тётушка. Да, Мантина? Конечно, какую-то золотую середину тебе придется найти.
Мантина молча кивнула. В мешке Ардая оказались какие-то припасы, запахло травами, вином и острым сыром.
— Ты слышал нас с Вейром? У тебя есть амулет для подслушивания? — поняла Кантана.
Ардай неопределённо качнул головой и улыбнулся.
— Я вас слушал. Извини. Впредь буду только с твоего разрешения, обещаю.
Ей следовало бы обидеться, конечно, на такое признание. Но обидно отчего-то не было. Было понимание, что без Ардая ей было бы плохо, и сейчас, и кто знает, когда ещё.
— Он сказал, что магия на бабушку не действовала. И на меня не действует. Но — маг в Шайтакане?..
— Он тебе не помог, — усмехнулся Ардай, — так совпало. Если бы страхи лечились только магией и больше ничем, этот мир был бы пустыней. Знаешь, я понял, кажется. Тогда ты была в суде, оправдала невиновного дурака, потрясла город своим явлением — ещё бы, ты Мудрейшая! Ты и тогда была «на гребне», как это называет твой Вейр. Страх — чувство, он изгоняется другими чувствами. Радостью, осознанием своей победы, своих возможностей. И другими тоже. Вот и всё.
— Да? Как просто, — вздохнула Кантана, — и трудно верить. Но придется. Тебе трудно не верить, Ардай Дьян.
— Постарайся и дальше мне верить. Или подумаем вместе. Нам надо поговорить, тётушка. Вот послушай. Это похоже на бред, конечно. Но то, что со мной случилось этим летом, тоже было похоже на бред… — он широко улыбнулся, и взял из рук Мантины стакан с травником.
Кантана тоже получила стакан, и кусок хлеба с сыром.
— Хорошо, что ты таскаешь с собой какие-никакие припасы, Младший Дьян, — заметила Мантина, усаживаясь рядом. — Хоть есть что пожевать. Но зачем мы здесь? О чём нельзя поговорить в Шайтакане?
— А мы будем не только говорить… Так вот, тётушка, если вспомнить помолвку твоей сестры, то всё это такая бессмыслица. Ты утверждаешь, что видела дракона. Я не понимаю, как ты могла его видеть, и точно знаю, что дракона не было. Потом эта суматоха, драконьи личины, выпавшие стёкла. И Вейр признал, что тот дракон был, и тебя хотели украсть. Но никто никого не украл.
— Да, — вздохнула Кантана, — я ничего не понимаю.
— Сегодня Вейр сказал, что он что-то потерял, а ты это не получила. Про спутника я не понял… Ладно. Что ты не получила? Что он потерял? — он пристально смотрел на Кантану, она покачала головой.
— Дракон был, да? — продолжал Ардай. — Ну, предположим. Другие драконы его не видели, хотя он был на виду. Кто-то позаботился об этом? Кто-то, подобный Вейру и тебе, тётушка. Можно вынудить императора согласиться со своими желаниями. Можно заставить кого-то видеть и не видеть одновременно. Видеть и не понимать этого, да?
— Но это так невероятно, — пробормотала Мантина.
— Вряд ли можно воздействовать на весь город, — сказала Кантана, — надо послать в Хаддард, пусть расспросят людей. Обычай не смотреть на драконов — это ерунда, дракона, прилетевшего позже, многие могли заметить.
— Завтра же это сделаем, — согласился Ардай. — И это будет удар по самомнению одного из драконов. Он был уверен, что неподвластен вам с Вейром. Насчёт вас, наверное, это правда. Но может быть кто-то сильнее.
— Удар по самомнению дракона? — уточнила Мантина.
— Я всё тяну, не знаю, как начать, хотя уже решил, что всё объясню тебе сейчас, — Ардай вдруг рассмеялся. — Хоть и не могу сказать прямо! Но ведь и криво не могу начать! Вот что, не такая уж ты трусиха. Постарайся не пугаться, иначе брошу тебя в море, выловлю и снова брошу! Поняла?
— Ты сошёл с ума, Младший Дьян? — поразилась Мантина.
«Покажи ей ты. Пожалуйста».
«Нет. Только Дьяну решать…»
Ардай посмотрел ей в глаза.
«Мантина. Прошу тебя. Давай сделаем это. Надо разобраться и понять друг друга. Дальше всё лишь больше запутывается».
«Ладно. Чего уж теперь», — без восторга, но согласилась соддийка.
Она встала, улыбнулась Кантане и направилась к выходу.
— Пойдём и мы, — Ардай протянул Кантане руку.
Ветер снаружи уже не казался таким жгуче-холодным. И вообще, Кантана теперь чувствовала себя хорошо, но всё равно она что есть силы вцепилась в руку парня. Мантина отошла подальше, остановилась напротив, на каменистом пятачке, окружённом скалами, и…
Кантана не заметила, как именно это произошло, но вдруг на месте женщины она увидела дракона. Серую драконицу. Не слишком крупную, изящную, и вообще, красивую. Но…
Сердце Кантаны перестало биться, и дышать она перестала, застыла статуей. А драконица раскрыла крылья, взлетела, сделала круг высоко в небе и вернулась на прежнее место.
Ардай больно стиснул Кантане руку:
— В море тебя швырять, или так обойдёшься?
И она поняла, что снова дышит. А драконица так же, в мгновение ока, стала Мантиной.
Потом они вернулись в маяк. Мантина, ни слова не говоря, опять приготовила травник, нарезала остатки хлеба и сыра, и все расселись у печки.
— И ты тоже? — Кантана нерешительно взглянула на Ардая.
