— Конечно. Когда в совершенстве научишься владеть второй ипостасью. Наверное, через год, если не побоишься взлететь сейчас. Поначалу бывают случайные превращения. Поэтому ложись пока спать там, где нет каменных стен и крепкой крыши.
— Вот как? Не побоюсь, — осознав, что сказала Альма, Кантана чуть не рассмеялась от радости. — Я буду много летать! Это лучшее, что было в моей жизни. Я целый год буду только летать!
Как всё просто. И незачем рубить пальцы, незачем быть рабыней своих долгов!
— Твой клан живет, но прячется по тёмным щелям, да, Изумрудная? У вас рождаются дети, но не каждому позволено открыться? — Альма пристально смотрела на Кантану, — говоришь, вы открываетесь в лабиринтах, построенных в древние времена? Значит, есть цитадели? Гнезда клана? Они, как и в исконном мире, ведут в запределье? И ты носишь княжеские камни, которые уже стали твоими. В твоей власти многое, Изумрудная. Пойдем, попробуешь? — она встала.
— Что попробую?..
— А зачем ты здесь, если не летать? Здесь драконы летают свободно, в любое время дня. Это наша земля. Забиваться в щели не нужно. Так что, пойдём?
— Да, — и Кантана тоже встала и шагнула к выходу.
Первая.
Снаружи её ждал сюрприз. Не двоих, а троих увидела она перед входом в пещеру: Ардай обнимал свою рыжую ниберийку, и так обнимал, словно ему очень не хотелось разжимать руки. Он, кажется, ей что-то выговаривал, и сердито, и вместе с тем радостно, она коротко что-то отвечала, заглядывала ему в лицо, улыбалась. Ардай был полон разных эмоций, они кололи, царапали и одновременно гладили, как порывы летнего ветра. Мантина, стоящая чуть в стороне от этой пары,
тоже была взволновала, но приятно взволнована. Её обрадовало возвращение ниберийки. Но как та очутилась здесь и сейчас?..
Кстати, Кантана всех их ощущала практически безболезненно. То ужасное состояние, что было после посвящения, действительно отпустило. А немного позже она наденет на шею дедовское кольцо и побудет в «тишине», отдохнёт.
— Всё хорошо, княгиня? — спросила Мантина, увидев Кантану.
Определённо, она относилась к Альме с некоторой опаской.
Шала обернулась к Кантане, замерла, глядя на неё сосредоточенно, не мигая. И сказала:
— Ты теперь такая же. Как Вейр.
— Я знаю, — отозвалась Кантана. — С возвращением, Шала. Мы по тебе скучали.
— Это ты меня освободила? — Шала смотрела подозрительно.
— Я?! — удивилась Кантана. — Как бы я могла?
— Кто-то из вас. И запер меня, и отпустил сегодня. Зачем? Я не хотела вам мешать…
— Что значит — из нас? Я тебя не запирала и не отпускала, не понимаю, о чём ты говоришь, — Кантана не обиделась на несправедливые упрёки, она с любопытством приглядывалась к ниберийке, и прислушивалась.
Странно было, что она совсем не слышала чувства Шалы. Возможно, это особенность нибериек? А Ардай отдалился от неё, стал более закрыт. Конечно, он и был для неё только как друг и брат, но теперь он весь повернулся к своей Шале, и его отстранённость оказалась обидной. Это было с её стороны немножко похоже на ревность.
А ведь его несложно будет вернуть, если захочется. Чтобы всегда был рядом, только на неё смотрел, о ней думал… Она это сможет. До сих пор не делала так, было не нужно, но — сможет. Ей с кровью даны невероятные способности. У самого Ардая это тоже есть, но у неё получится лучше!
Эти мысли она поспешно отогнала, осознав, какое безумие норовит проникнуть ей в душу. И испугалась. Нет-нет, никогда! Это значит — променять настоящее на жалкую подделку. Это не жизнь, это…
— Княгиня? Всё хорошо? — беспокойно повторила Мантина.
— Да, — ответила Кантана, — Альма мне всё объяснила.
Полететь. Рваные облака на ночном небе и ветер. И распахнутые над ней крылья другого дракона. Она опять думает не о том…
Её муж, который бросил её ради какого-то праздника. Не остался рядом. Не расспросил так, чтобы захотелось всё ему рассказать. Запер в башне, чтобы с ней ничего не случилось! Ну да, это в их природе — так поступать. Запирать в башнях. Сторожить! Если бы он был сейчас здесь, с ней, она бы спросила его — как полететь? Он ведь наверняка давно умеет и знает.
Как бы хотелось — с ним. Просто полететь. Вместе. Остро вспомнилось, как он нёс ей на руках по замку, большой и сильный, и как она отогрелась от его тепла.
«Верность только для постели!» — как будто рядом услышала она голос бабушки Витаны, убеждающей её взять от жизни всё положенное. Самой бабушке досталось так мало, а потом она долго жила одиноко и оттачивала свои способности. И теперь на старости лет отчего-то решила, что Кантана должна отыграться и за нее, и за всех заточённых в замке бескрылых кастанских княгинь?
Верность только для постели? А для князя Дьяна тоже так? Мантина рассказывала, как все мечтают заполучить его бастарда! Он обещал, что ни одна женщина не окажется с ним в постели. Но это вовсе не значит, что он не полетит в брачном полете с драконицей!
Ей надо полететь, доказав этим и себе, и всем, что имеет права на крылья. Теперь ей это необходимо. Остальное — потом.
