— Хочу взглянуть на всех вас, на драконий народ! Хочу наяву видеть стаю драконов в небе! Моя жизнь заканчивается. Я драконица, я родила драконов! Видела, как летали мои дети, мой муж, ночью, поодиночке, по двое. Мне много раз снилась драконья стая, которая закрыла собой небо! Я знала, что в ваших горах можно такое увидеть, но это драконы без человеческой сути, с которыми могут управляться лишь соддийцы, покорившие их с помощью особого мастерства! Мы так считали! — и она хрипло рассмеялась, стуча своей палкой в пол.
Старая княгиня Каста не подвергалась заклятью на Синем Камне, которое мешало говорить о драконьем секрете, поэтому не выбирала слова. Ни одна соддийка в человеческом облике просто не могла бы произнести вслух, особенно при посторонних: «Я драконица, я родила драконов!» А бабушка Витана так это сказала, с таким чувством, что мурашки по коже.
Вейр явно был смущен и не знал, как утихомирить старуху. А Ардай не видел никаких препятствий к тому, чтобы, к примеру, отвести её в Драконьи горы погостить…
— Ты увидишь драконью стаю, матушка, — сказал Дед.
Ардай отвлёкся и не заметил, как тот вернулся, с Хранителем, конечно. Старая княгиня, похоже, произвела на него впечатление.
— Мастер Виалан согласился быть моим гостем, матушка. Отправляясь сюда, я послал гонцов другим князьям Содды, так что скоро мы сможем собраться всё вместе и поговорить. Ты сделаешь нам одолжение, если присоединишься.
Лисичка тявкнула и заскребла лапой пол.
— Выдержу ли я дорогу до ваших гор на драконе? — затрясла головой княгиня Витана.
— Дорогу на драконе легко выдержать. Как давно ты летала сама, матушка? — не удержался-таки Дед от любопытства.
— Так давно, что не помню уж! — отрезала та.
«Это княгиня Витана, Дед. Её в молодости лишили крыльев, поэтому она состарилась, как итсванка», — пояснил Ардай, догадавшись, что Старший Дьян впечатлен внешним видом драконицы.
Крылатая, которая часто оборачивается и летает, станет столь дряхлой, должно быть, лет в четыреста или больше, если доживёт. Ардай, во всяком случае, таких в Содде ещё не встречал. Соддийское долголетие вкупе с молодостью даёт именно крылатая ипостась, если её нет, то и жизнь получается человеческой, с обычной старостью.
На лице Деда отразилось замешательство и гнев — соддийцы крайне болезненно относились к потере крыльев, а уж лишаться их специально было чем-то запредельным.
«Лишили?.. Специально, хочешь сказать? И кто же осмелился?..»
Неизвестно, о чем проговорили столько времени Дед с Хранителем, но явно не о женщинах безмолвного клана.
Ардай объяснил, что знал:
«Они княгиням дают открыться, ненадолго, а потом отнимают крылья. Отрубают палец. А другие женщины вообще не открываются. Как я понимаю, это потому, что они все мало летают, Дед. У их женщин нет возможности учиться летать. Они ведь живут с итсванцами рядом, тоже от них прячутся».
Старший Дьян нашел взглядом четырехпалую руку старой княгини, потом задумчиво взглянул на Хранителя.
— Наши женщины понимают свой долг и несут его с радостью, — сказал Хранитель, и старуха тоже насупилась и закивала.
Ну конечно, они, как и Кантана, «слышали» без слов.
— Не сомневаюсь и понимаю вашу гордость за них, — дипломатично отозвался Дед.
Кто знает, удалось ли ему скрыть острое сочувствие — драконица Витана была моложе его дочери, матери Лемана. Драконью жизнь у неё отобрали, и зачем?..
«Вот поглядел бы я, как тётушка покажет им радость. Кантана, я имею в виду. Дед, вот увидишь», — не без яда заметил по-соддийски Ардай.
И тем самым, должно быть, напомнил безмолвным о Кантане, потому что Хранитель сказал мягко:
— Ах, да, брат мой, конечно, вы должны вернуть нам хозяйку Шайтакана. Теперь мы вполне понимаем друг друга, я надеюсь. Она нужна своему клану, и совсем не нужна князю Дьяну. Для Сапфира и Изумруда не годится одна оправа.
Вот как, интересно, они так умудряются? Слыша лишь чувства, эмоции, так точно угадывать смысл? Невероятно. Ладно полёт на рухе или что-то вроде того, но понять, что сейчас Ардай думал именно о Кантане?..
Дед с ответом не задержался, и голос его звучал тоже мягко, даже с сочувствием:
— Прости, брат Виалан, я кое-что забыл. Наша Помнящая, ужаснувшись, что твоя внучка столь мало смыслит в важных вещах, одарила её памятью драконицы из клана Мастеров, ещё из Исконного мира. Альгейлы, если не ошибаюсь. Эта Альгейла прожила почти триста лет, и последние пятьдесят держала в кулаке весь род. Так что, боюсь, захоти мы с тобой её приструнить, оба забудем, с какой стороны у нас хвосты.
Хранитель такого не ожидал и, кажется, немного растерялся.
— Альгейла, говоришь? — он и старуха переглянулись.
Кажется, они тоже знали это имя.
— Теперь ты захочешь оставить её себе? — прямо спросил Хранитель, обжигая соддийцев взглядом.
— Мало ли что я захочу, — мирно улыбнулся Дед. — Пойми же, той юной и невинной больше нет. Теперь будет важно и то, что она решит. И мы все, надеюсь, договоримся. Разум никогда нам не изменял, верно?
