Ночевать в лесу без палатки и спальника ей не хотелось. Тая мужественно вскарабкалась на лошадь с помощью лорда и мысленно воззвала ко всем богам помочь ей пережить ещё один день скачки. Но, либо боги были в этот день глухи, либо мучились плохим настроением. Сначала они послали на спутников изнуряющую жару, более подходящую для июля. Потом, словно спохватившись, обрушили на них ещё более неуместную грозу. Тая не представляла, как Риотир видит дорогу, если глаза невозможно открыть от сильнейшего ветра и потоков воды. В довершение ко всему небожители упражнялись в метании молний. Одна из них, ударившаяся в землю совсем близко, напугала скакуна лорда.
Испугавшись, неврастеничный жеребец метнулся в сторону от дороги, перепрыгнул кусты и... снес своего седока первым же дубовым суком, нависавшим слишком низко над землей. Все произошло так быстро, что лорду Тайдену осталось лишь охнуть, взмахнуть руками, уже без чувств вылететь из седла и приложиться всем своим баронством к земле.
Потеряв ношу, жеребец изрядно удивился, прекратил козлить и вернулся к хозяину.
Тая продралась сквозь кусты, сползла с лошади и с внутренним содроганием перевернула спутника на спину. Хранитель предела был жив, но пребывал в бессознательном состоянии. Его мокрое лицо, облепленное грязью и опавшей листвой, дышало покоем и умиротворением. О том, что умиротворился Риотир не по своей воле, свидетельствовала огромная, наливающаяся синевой шишка по центру лба. Как у единорога. Для полноты картины не хватало изящных витков, да более удлиненной формы.
О том, чтобы перекинуть лорда Тайдена через седло не шло и речи. Его конь наотрез отказывался ложиться и вел себя безобразно, то норовя укусить Таю, то приставая к её кобыле. О ночлеге в гостинице можно было забыть.
Тая решила оттащить тело на ближайшую полянку, о чем пожалела в первые же минуты. Риотир сам по себе был мужчиной плотным, а отягощенный легкими доспехами и сытным завтраком, казался вообще неподъемным. К тому же, его шпоры цеплялись за все, что можно, и вспахивали землю не хуже плуга. Но и оставить его лежать в кустах Тая не могла. Взмокнув не только от дождя, но и от усилий, женщина все-таки доволокла спутника до заветной полянки и упала рядом с ним, пытаясь отдышаться.
Между тем, на лес вскоре должны были опуститься сумерки. Предстояло нарубить веток для ночлега и набрать хвороста для костра. И с тем и с другим Тая управилась быстро, ободрав руки и измазавшись в смоле. Спички нашлись в недрах бездонной сумки. После неудачного пикника, на котором костер долго и мучительно разводили с помощью полупустой зажигалки, Тая предусмотрительно брала коробок.
К этому моменту дождь, к счастью, закончился. Ещё полчаса возни пополам с матюгами ушло на разведение костра. Тае пришлось сдирать бересту с берез и выискивать под деревьями с густой кроной хворостинки посуше. Наконец, на смену едкому дыму пришли первые язычки пламени, а затем огонь затрещал совсем уверенно. Тая сидела почти вплотную к нему, поворачиваясь то одним боком, то другим, чтобы согреться. Кожаные дорожные костюмы от воды и грязи не пострадали, а вот плащи пришлось сушить основательно. С костром стало уютнее, теплее и... страшнее. Пламя освещало ближайшие ветки и небольшой пятачок земли вокруг, в то время как границы поляны и лес погрузились во тьму.
- Риотир, как вы могли так глупо поймать сук! - пригорюнилась Тая, расправляя укрывающий лорда плащ. - Сколько вы ещё будете валяться бревном! У нас же совершенно нет времени!
В свете костра лицо лорда казалось страшным и безжизненным. Из-за чего Тая то и дело склонялась над ним, прислушиваясь к дыханию.
- Если мы не остановим принца, - продолжила она, - Колмерик погрузится в хаос. А потом начнется новая война. С Ниарой, с эльфами, с собственным народом. Если бы я знала, что одним предложением могу изменить судьбы этого мира, клянусь, я не написала бы и строчки. Но теперь настала пора если не предотвратить, то хотя бы исправить ошибки. Господи, неужели мне неоткуда ждать помощи?!
Она заплакала, но быстро взяла себя в руки. Если до полудня лорд не придет в себя, или на дороге не появятся люди, придется возвращаться в ближайшую деревню и просить о помощи. А перед этим мастерить простейшую волокушу и как-то цеплять её к собственной лошади. Оставлять беспомощного Риотира в одиночестве не хотелось.
Тая услышала, как стреноженные у края поляны лошади настороженно всхрапнули. Она затаила дыхание, но вокруг вновь царила тишина, нарушаемая потрескиванием хвороста и уханьем далекой совы.
- Если я получу разрыв сердца, в этом будет ваша вина, милорд!
