Вскоре принесли ужин – жареную рыбу и нечто вроде салата из нескольких трав. И еще две деревянные двузубые вилки, а также две пустые глиняные кружки.
– Благодарим, – вежливо поклонился один из парней.
– Слава Богу, – ответил бородач, принесший ужин, и тотчас же ушел.
– Видал, какие деликатесы! – ухмыльнулся другой парень. – Интересно, что это за растительность? Как бы они нас не отравили этими деликатесами…
– Не говори ерунды, – нахмурился первый парень. – С чего бы им нас травить?
– Ну а что? – пожал плечами другой парень. – А почему бы им нас и не отравить? Скажем, за то, что нарушили их покой. Вломились в их святое место… Отравят, прикопают где-нибудь подальше в тайге, и знать никто не будет! Кругом ведь никого, кроме этих бородачей… Видал, какие у них подозрительные внешности? Ну, так это мы видели только двоих. А остальные?
Первый парень ничего на это не сказал. Он взял вилку, попробовал салат и удивленно хмыкнул.
– Между прочим, очень даже вкусно, – сказал он. – Необычный вкус, удивительный… Такого деликатеса в городах не найдешь. Даже в самых лучших ресторанах. Между прочим, и рыба тоже вполне… Не чета той, что в кабацких забегаловках… Ешь, не опасайся. И этих бородачей тоже не опасайся. Незачем их бояться. Всяк в этом мире живет так, как хочет. Точней сказать, так, как сумеет приспособиться. Мы – в городах, они – здесь… Только и того, что у нас к этим бородачам возникло кое-какое дельце – оттого мы и вторглись в их святые обители. Ну да это пустяки. Обстряпаем мы это дельце, и никакой никому беды. Для бородачей ничего не изменится, зато для нас – может, и изменится. Это здесь, наверно, деньги никому не нужны и никакого в них нет проку, а в городах ой как они нужны! В городах без денег еще хуже, чем ночью в тайге… В общем, вкушай дарованную нам пищу, и будем ждать ночи.
Вскоре наступила ночь. Тихо было на староверческой заимке – так тихо, что и не верилось, будто здесь живут люди. И, наверно, здесь жило немало людей… Но все равно – ни звука, ни огонька. А вот окрестная тайга жила своей – ночной – жизнью. По листьям и стволам равномерно шлепал дождь, порывами налетал ветер, откуда-то издалека доносились непонятные, таинственные звуки, им вторили другие звуки, которые раздавались совсем рядом с заимкой.
– Кажется, пора, – сказал первый парень.
– А если они только того и ждут, когда мы выберемся из этого сарая? – усомнился второй парень. – Сидят сейчас в темноте и нас караулят… Прирежут или застрелят! Ну а что? От них можно ожидать чего угодно! Не доверяю я им…
– А если то, а если это! – рассердился первый парень. – Ты вообще зачем забрался в эту глушь?
– Ну так понятно зачем… За тем же, за чем и ты. За иконой…
– Вот и пошли за иконой! А то разнылся и разохался! Прирежут, застрелят… Тебя все равно когда-нибудь или прирежут, или застрелят – за такие-то дела. И меня с тобой заодно.
– Типун тебе на язык!
– Ты еще перекрестись, – насмешливо посоветовал первый парень. – Благо место – самое подходящее.
Говорили они шепотом, то и дело озираясь и прислушиваясь. Ведь, если рассуждать теоретически, и в самом деле их могли подслушивать.
– Ладно, пойдем, – сказал первый парень. – Вроде все тихо… Ты хорошо запомнил, как называется та икона?
– Кажется, «Печальный ангел»…
– «Плачущий ангел», а не печальный! Плачущий!
– А какая разница?
– Может, и никакой. А может, и есть разница. Не такие уж мы с тобой знатоки в этом деле, чтобы различать все тонкости. Наше дело – телячье, и наш номер – шестнадцатый. Добыли икону, передали ее в нужные руки, получили денежки, и гуляй себе до следующего раза!
– Так-то оно так, но его, этого ангела, еще нужно отличить от прочих херувимов и серафимов… А вдруг их там – по десятку на каждой стене!
– Ну, тебе же в подробностях описывали, как он выглядит, тот ангел. Даже заставили тебя трижды это повторить. Неужто забыл?
– Не забыл, но… А вдруг иконы с этим ангелом там и вовсе нет – в храме?
– А где же ей еще быть? Иконе полагается быть в храме. На то она и икона. К тому же древняя, говорят, даже чудодейственная. Что у нее ни попросишь, то она и исполняет. Ты не хочешь что-нибудь у нее попросить? Вот украдем – и попроси… А вдруг исполнит?
– Как же, исполнит… Суеверия все это.
– А может, и не суеверия – откуда нам знать? Ладно, пошли…
На территории скита было темно – ни огонька, ни проблеска. Не было слышно и никаких звуков – кроме тех, которые доносились из тайги. Храм смутным силуэтом виднелся невдалеке. Ни в нем самом, ни вблизи также не виделось никаких проблесков и не слышалось никаких звуков. Двери храма были не заперты – староверы не запирают своих храмов. От кого их запирать – кругом все свои. Об этом парней уведомили заранее – те, кто послал их украсть икону.
