– Таким же, каким воспользовался этот черт… как его… да, Кузьмичев! Он ведь, собака, что удумал? Упаковать иконы в асбестовые плиты! Ну, и упаковал, и никто при этом даже помыслить не мог, что внутри плит – иконы. Ну, вспомнили? Значит, и мы сделаем точно так же! Зачем изобретать велосипед, если он давно уже изобретен?
– Да, но… – Богданов выразительно пошевелил пальцами.
– А вы предоставьте это мне, – усмехнулся Терко. – И я обстряпаю все это в самом лучшем виде. Вот как только наступит завтрашний день, так и обстряпаю. Залюбуетесь!
– Ну что? – в задумчивости произнес Дубко. – Идея мне представляется неплохой. Тем более что ничего лучшего мы, пожалуй, и не придумаем. На долгие размышления нет времени, да и вообще…
– Лишь бы наш Степан не переоценил свои возможности! – усмехнулся Рябов. – С ним это иногда бывает. Вот, например, взял да и потерял профессора…
– Художника может обидеть каждый, – сказал на это Терко. – А что касаемо профессора, так это он сам потерялся. Вследствие своей профессорской рассеянности.
На следующее утро Степан Терко развил кипучую деятельность. У спецназовцев оставалось еще немного денег, и на эти деньги Терко велел купить асбеста, немного гвоздей, а также струганые деревянные плашки.
– Геннадий и Федор, – распорядился Богданов.
– Да где же мы все это купим? – в отчаянье воскликнул Рябов. – Ведь чужой же город! Черт его разберет, где здесь все это добро продается!
– А где хотите, там и ищите, – сказал на это Терко. – Хотя оно, конечно… Ладно. Геннадий, от тебя, я вижу, толку немного. Так что я пойду сам. Вместе с Федором – он понимает немецкий язык. Так-то будет лучше.
Отсутствовали Терко и Соловей недолго – каких-то полчаса. И вернулись, нагруженные всякой всячиной.
– Магазин-то – совсем рядом, – сказал Терко. – Сейчас я буду мастерить тайники, а вы все будете моими подмастерьями. Включая командира и профессора. Профессор, вы тут? Не потерялись в очередной раз?
Профессор оказался на месте.
…Степан Терко ни в чем не солгал – он и вправду оказался умельцем. Он мигом смастерил формы, залил их тонким слоем жидкого гипса, дал гипсу высохнуть. Затем, невзирая на отчаянные протесты и мольбы профессора, он все четыре иконы тщательно завернул в холст, уложил в гипсовые формы – по одной иконе в каждую форму – и сверху также залил их тонким слоем гипса. Гипс застывает быстро, поэтому скоро плиты затвердели так, что, казалось, лучше и быть не может.
– А что, неплохие получились тайники! – покрутил головой Дубко. – Что и говорить – голь на выдумки хитра.
– Ничего еще не получилось! – сурово, как и полагается настоящему мастеру, сказал Степан. – Пока это еще самая настоящая халтура, а не тайник. Такой тайник разоблачит даже самый бестолковый таможенник. Точно вам говорю! А вот вы погодите! Дайте мне три часа, и уж тогда-то…
Никому ничего не объясняя, Степан принялся рыться в кухонном шкафу. Там он нашел два столовых ножа, вилку, штопор для открывания бутылок, еще какую-то железяку…
– Оно, конечно, жалкий это инструмент. – Степан сокрушенно повертел головой. – Но ведь другого все равно нет. И искать некогда. Так что – что имеем, тем и воспользуемся. Ничего, все будет хорошо.
– Да ты хоть объясни, что собираешься делать! – сказал Дубко.
– А вот увидите! – загадочно ответил Терко.
И он принялся колдовать над четырьмя гипсовыми плитами. Вскоре плиты одна за другой стали превращаться в самые настоящие произведения искусства: гладкие, с резными узорами, причем на каждой плите был свой собственный узор! Спецназовцы, наблюдая за работой Степана, только диву давались.
– Ты только глянь! – развел руками Дубко. – Да ты, оказывается, умелец! И где ты только всему этому научился?
– Дед у меня резал по камню, – сказал Терко. – Великим мастером был! Все надгробья на десять сел окрест – его работа! Да что там – надгробья! Видели бы вы, какие колонны он вырезал на церквах! А наличники! Талантливым человеком был мой дед. Ну, и меня сызмальства к этому делу приобщал. Учись, говорит, пока я живой, всю жизнь будешь с куском хлеба. Да вот – не сподобилось мне быть камнерезом… Оно, конечно, гипс – не камень, но все-таки… Все равно красота. Разве не так?
– Оно, конечно, так, – задумчиво согласился Дубко. – Да вот только все равно мне непонятно – зачем ты сейчас изображаешь всю эту красоту?
– Затем, – вздохнул Степан, – чтобы нас не разоблачили. Одно дело – тащить на корабль какие-то корявые плиты. Куда, зачем? А где такие вопросы, там и подозрения. И совсем другое дело – если красивые. Наш профессор по легенде – кто? Торговый представитель. Вот он, в случае чего, и скажет: так, мол, и так, эти плиты – не просто плиты, а образцы. То есть мы хотим закупить их во множестве. Для того пока и прикупили несколько образцов, чтобы, значит, дома посоветоваться. И ни у кого никаких сомнений и подозрений! Кто же догадается ломать плиту через колено и проверять, что у нее внутри?
– А ведь и впрямь, – Дубко почесал затылок.
– Ну, а я что говорю!
