- Из Великих Лук, окончил десять классов. Отец очень хотел, чтобы я поступил в институт. Мне в училище предлагали, но я отказался, хотел отслужить три года и на геолога выучиться. А тут ...
Абрам потупил взор и вздохнул. Понятно все. Тут война приключилась. Наверное, сейчас жалеет, что в училище не поступил, был бы в тылу, не попал бы в эту 'кашу'.
- Ты топограф? Значит, в картах разбираешься, где мы сейчас находимся?
- Так карты-то нет, товарищ замполитрука.
- С картой и я бы сообразил, ты так попробуй.
- А бумаги с карандашом у Вас нет?
- Как не быть, есть.
Абрам, быстро и уверенно набросал эскиз Белостокского выступа. Появился 'меандр' Немана, притоки, Свислочь, Россь, Зельвянка, Щара. Кружочками обозначил Белосток, Гродно, Лиду, Новогудок, Барановичи, Брест.
После небольшого раздумья добавил кружки поменьше, Ломжа, Осовец, Бельск. Протянулись пунктирные линии от Барановичей к Белостоку, а от него 'куриная лапа' к Гродно, Осовцу, Бресту, к границе.
- Ну, ты - художник! И точно все изобразил?
- Сейчас! Только железные дороги нарисую, - Фомкин, нанес зигзаобразные линии, что-то прикинул и проставил примерный масштаб.
- Теперь почти точно. У меня память хорошая. Мы приняли бой где-то между Ломжей и Осовцем, потом двигались по шоссе к Белостоку, а затем пришлось оставляя Белосток справа, уйти в Супрасельскую пущу. Потом шли, шли, через Свислочь вплавь переправились, ...
- Точно Свислочь?
- Другой реки там нет, а Неман гораздо шире. Потом Вас встретили. Я думаю, мы в междуречье Свислочи и Росси. Вот тут на Немане, с нашей стороны поселок, Лунна называется, это, наверное, ближайшее населенное место. Может еще хутора какие и есть, но я их на карте не видел.
- Понятно, спасибо за разъяснение. Последний вопрос, какое сегодня число?
Фомкин удивленно посмотрел на меня, но ответил:
- Двадцать шестое с утра было. Ой! Извините, товарищ замполитрука.
- Да меня ранило, - я показал на рваный карман гимнастерки, - не знаю, сколько без сознания пролежал, вот и подумал, а может сутки целые. Давай, смени Карасева, пусть тоже перекусит.
Фомкин ушел, а я задумался. Из курса истории Великой Отечественной, помню о двойном окружении наших в Белостоке и западнее Минска. Западнее, это как раз Новогрудок. Попадалось мне, что-то по этому поводу, но вот что?
Пришел Карасев, спросил разрешения и присел жадно глядя на котелок.
- Ешь, давай, держи ложку.
- Спасибо!
- Я пойду, постираю гимнастерку пока, ты курящий?
- Да, товарищ замполитрука.
Чуть было не сорвалось с языка 'Не да, а так точно!'. Вовремя вспомнил, что в Красной Армии, были не в ходу поначалу старорежимные словечки. Уже потом, с призывом пожилых бойцов, прошедших империалистическую, потихоньку переползло и 'Так точно!' и 'Никак нет!'.
- Можешь покурить, после еды.
- Так нечего!
- Держи, помни мою доброту, провинишься, спрошу по полной.
Достал из ранца кисет.
- Оставь себе, у меня еще есть.
- Угу! - Карасев 'навинчивал' кашу.
* * *
'Так, с сигаретами из экзотических пачек надо заканчивать. Часы, ну ладно сойдут за трофейные, хотя надо переодеть на те, которые с немецкого офицера. Продукты скоро кончатся и по поводу их упаковки головной боли не будет. Винтовка!
Трофей? Не катит, патроны-то наши. Что-то типа дедушка подарил? Три ха-ха! А ладно, тупо нашел в брошенной полуторке! Знать ничего не знаю, ведать не ведаю. Две пачки трофейных сигарет 'Umo', по размеру не подходили для того, чтобы набить их своими 'курительными палочками'. Придется побыстрее все выкурить, соблюдая сугубую осторожность, да и окурки прятать. Расстаться со своими запасами и быть как все, не могу! Про остальное, прибор ночного видения - трофей. Батарейки? Поскоблить от дат и тоже трофей'.
Со всеми этими размышлениями гимнастерка прекрасно отстиралась от следов крови в холодной воде. Развесив ее на кусты, принялся за снятое с убитого тезки белье.
* * *
- Бойцы! С едой надо что-то делать. У доброго дядюшки продукты заканчиваются, какие предложения?
В ответ молчание. Сопят, думают. Понятно, что ни хрена они не придумают. Грибов в лесу нет, ягод нет, разве что земляника, но ей сыт не будешь. Только по кустам придется постоянно сидеть отдавая долг природе.
- Чего молчим?
- Так, это ... надо в деревню, какую ни будь зайти. - Выдавил из себя Карасев.
- Христорадничать? Подайте на пропитание!?
- Нет, товарищ замполитрука, купить продукты.
- А деньги е?
- Есть, шесть рублей.
- Это сумма! Особенно притом, что деревни сейчас под немца пойдут, и деньги наши хождения иметь не будут. - Тут я немного лукавил, вполне себе советские деньги имели хождение во время оккупации, читал про это.
- Так мы вернемся, вдарим по немцам на старой границе, и в наступление! Они так и побегут! До самого Берлина! - Вступил в разговор Фомкин.
'Эх! Ребята! Побегут, только постоянно огрызаясь в сорок третьем - сорок четвертом, а сейчас мы только отступаем и еще долго будем ...'
- Карасев!
- Я, товарищ замполитрука!
- А ты кто по гражданской специальности?
- Я финансовый техникум закончил в Ленинграде.
- А сам откуда?
- Из Лодейного Поля.
