БАХЩелк, БАХЩелк, ложатся немцы один за другим!
Нет, ребята! Вы все-таки наглецы, поставили пару 'Страшилл', думаете, русские только мечтают, чтобы в плен сдаться? А вот х..я вам!
Сменить магазин, передернуть затворную раму, секундное дело! Пленные и гражданские лежат носом в землю, один пулемет с коляски посылает бесприцельные очереди. На! Получи! Пуля входит пулеметчику между глаз! Немцы, мечущиеся по ровному, гладкому полю, очень быстро превращаются с третьим магазином в трупы. Помогли и наши пленные, забили оставшихся немцев лопатами. Очередной магазин, красные трассы бронебойно-зажигательных. Грузовик с помощью которого немцы таскали самолеты, в сторону от аэродрома- горит. Лишнее подтверждение слов прапорщика Голубева: 'Хороший стрелок - еще не есть снайпер'. Увлекся, спалил грузовик, а зачем? Да и немцев отстрелял таким количеством патронов, что хороший снайпер только плевался бы на такое. Спокойней надо.
Однако пора посмотреть, чем мы стали володеть.
На аэродроме, как выяснилось в разговоре с красноармейцами, имеющими на воротнике голубые петлицы, до двадцать второго июня, базировался тринадцатый бомбардировочный полк. Имелись из запасов довоенного времени: бомбы ФАБ-50, ФАБ-100, склад патронов, запасы бензина в бочках, но немного, всего-то двадцать тонн, продукты. Почему все это было не уничтожено при перелете оставшихся пяти самолетов в тыл, можно было только гадать. Патроны правда, сожгли, нет чтобы бомбы взорвать! В запасах летной столовой и столовой для младшего персонала, были: мука, макароны, гречка, перловка, сушеный картофель, тушенка, сливочное масло, копченая колбаса, шоколад, какао, другие крупы, чай, сахар, соль, приправы.
'Это я хорошо зашел!'.
Пленные: двенадцать человек авиаторов, из батальона аэродромного обслуживания, один старший сержант, четыре младших и ефрейтор с красной полоской на петлицах. Четверо имели черные с красными кантами петлицы с танковыми эмблемами, пятнадцать человек с такими же, как у меня малиновыми пехотными. Остальные, тридцать два человека были в гражданском, призывного возраста.
Выстроенные бывшие пленные и гражданские выслушали мою короткую речь о том, что негоже советским людям, помогать фашистам, а красноармейцам попадать в плен и участвовать в подготовке к ведению боевых действий, для борьбы с Красной Армией. После чего разбив гражданских на две неравные группы: тех, кто принял в свое время присягу, таковых было семь человек, и тех, кто попал под раздачу в силу возраста, предложил не служившим, быстренько затариться продуктами на дорогу и слинять в места постоянного жительства. Упомянул и о том, что в силу того, что возраст их вполне подпадает под призывной, их опять 'возьмут в плен'.
- А что делать?
- Убраться в лес.
- А дальше?
- Дальше будет война, война тяжелая и долгая. Если кто думает, что крестьян не тронут, потому как кушать любые власти хотят, и освободят вас немцы от большевиков и уйдут, так это не так. Немец человек обстоятельный, за землю нашу кровью платит совсем не из побуждений, 'Мы вас освободили, теперь живите, как хотите', а собирается здесь осесть всерьез и навсегда. А вы у него будете не в работниках, в рабах.
- А как же Советская Власть? Оставит нас?
- Мы вернемся не скоро, уж очень враг силен. Но вернемся обязательно!
- Нам то, что делать?
- Собирайте оружие, уходите в лес, оттуда убивайте немцев, чем больше их здесь в тылу убьете, тем меньше их на фронт попадет. Тем быстрее мы вернемся. Берегите детей, немцы будут их вывозить на работы в Германию, в рабство. Будут создаваться полицейские команды, из предателей, пошедших на службу фашистам, вернемся, со всех спросим! Все, мужики, кто хочет присоединиться к Красной Армии, налево, все остальные к складам, и чтобы духу вашего не было здесь через пять минут! Карасев! Проследи!
Присоединившихся к Красной Армии, оказалось трое, остальные побежали запасаться продуктами на дорогу.
- Теперь с вами, сизые соколы!
Бывшие пленные, без ремней, с отсутствующими на пилотках звездочками, стояли понурой шеренгой.
- Звездочки, чтобы у каждого были! Хоть из консервных банок режьте! Сейчас, обыскать немцев, забрать все, курево себе, деньги сдать красноармейцу Карасеву, у кого остались советские деньги, тоже сдать ему. Вооружиться, забрать со склада весь шоколад, колбасу, найти мешки затариться картошкой, консервами, чаем и сахаром, взять крупу и соль. Идти на соединение с нашими долго придется. Надо чтобы жратвы хватало. Что не унесете - сжечь. Фомкин!
- Я!
- Распредели людей! На все про все пятнадцать минут!
* * *
- Младшие командиры! Ко мне!
Подошли, глаза прячут. Стыдно им стало! А как в плен сдавались, не стыдно было?
- Что не смотрим на старшего начальника?
Молчание.
- Так вот, голубцы, если кто из вас, или ваших подчиненных, рот разевает в плане, я отвоевался, теперь пусть другие воюют, так это я быстро решу. По законам военного времени. Понятно?
Вразнобой ответили, что понятно. Нет, этот бардак надо заканчивать.
- Хором, четко и вразумительно ответили - так точно!
