Внутри жилище выглядело намного уютнее, чем снаружи. Было заметно, что каждая деталь интерьера подобрана с любовью: картины, в манере письма которых Лилиан узнала руку Аманды; фото с пойманным гигантским кальмаром; пестрый вязаный плед и прочее. Ничего необычного Лилиан пока не наблюдала, но и устроить обыск без ордера она не могла.
– Что случилось с Амандой? – нетерпеливо спросил Александр.
Картер кратко объяснил. Парень схватился за голову и рухнул в кресло-качалку. То заскрипело так пронзительно, что у детективов заболели зубы.
– Не знаю, кто мог сотворить такое. Аманда была доброй, тихой, очень… вдохновляющей. Она могла создать уют из ничего. – Александр обвел рукой стены гостиной, видимо намекая, что этой комфортной обстановкой он обязан именно Аманде. – Мы расстались, потому что… потому что она поняла, что я «неперспективен» и слишком молод. Она высказалась завуалированно, но однажды я проследил за ней и застал ее с этим… художником! – выплюнул Александр.
– И часто вы за ней следили? – спросила Лили.
Александр тяжело вздохнул:
– Это не то, о чем вы подумали…
– А о чем мы подумали? – Картер скрестил руки на груди.
– Господи… Я просто… просто хотел увидеть его. Узнать, на кого она меня променяла, понимаете?
– Если честно, не очень. – Лили откашлялась. – Когда вы видели Аманду в последний раз?
– Давно. Точно не скажу.
– Не во время слежки, приятель, – пояснил Картер, ухмыляясь. – Когда вы встречались лично?
Александр метнул на него взгляд, полный ненависти:
– Я, по-вашему, убийца? Смерть первой девчонки тоже на меня повесить хотите? Повторяю, я не помню, когда виделся с Амандой. Помню, что она была добра и говорила, что встретила кого-то. Мне это было неинтересно, я распрощался и уехал. Всё!
Лилиан и Картер скептически переглянулись.
– Я могу воспользоваться туалетом? – спросил Картер, едва заметно кивая Лили.
Пока Александр объяснял маршрут, Лили соображала, как ей отвлечь подозреваемого, чтобы тот не заметил, что Картер рыскает по его жилищу. Она не придумала ничего лучше, чем намекнуть, что не прочь выпить кофе. За время их беседы Лили успела узнать, что Александр принципиально не хочет переезжать в более комфортабельное жилище. И что ему всегда казалось, будто Ольга, сестра Аманды, к нему неровно дышит. Лили отметила, что ревность сестры могла бы стать мотивом, но это не объясняет убийство Селесты.
– А вы не были знакомы с Селестой?
– Вы про первую жертву? – уточнил Александр. Лили кивнула. – М-м… Кажется, Аманда знакомила нас, когда мы заезжали в видеопрокат.
– Вы общались?
– Нет. Они обычно обсуждали искусство, а я, знаете, с большей охотой поговорил бы о рыбалке. Зато паренек, точно помню, предлагал нам… ну…. Не хочу, чтобы вы ему предъявили обвинение, короче говоря.
Наверняка Александр говорил о Лесли.
– А этот паренек, он был парнем Селесты?
– Ну, судя по тому, как он целовал ее в губы… – Александр пожал плечами.
Лили захотелось выбежать из дома, доехать до видеопроката и накостылять Лесли за вранье.
В комнату вернулся Картер, знáком показав Лили, что ничего не обнаружил. Детективы попрощались с Александром и направились к своей машине. Разъяренная Лили закурила сигарету и, выпуская дым через ноздри, принялась рассказывать Картеру о Лесли.
– Едем в прокат. В доме ничего подозрительного не заметил. Даже пятен! Удивительно, что в такой развалюхе нашел пристанище чистюля, – заметил Картер.
Лили на секунду потеряла нить разговора: ее внимание привлекло яркое пятно, контрастирующее с окружающей обстановкой. Она прошла под навес и, вполуха слушая разглагольствования Картера, заглянула в ящик с инструментами, из которого торчала яркая папка. Больше в нем ничего не оказалось.
– Картер… – тихо позвала Лили, вынимая из кармана латексные перчатки. Не было сомнений, что это папка с рисунками Аманды.
– Черт… – выругался Картер, подойдя ближе. – Может, это ее подарок? Они ведь встречались.
– Нужно выяснить у Ольги, как выглядела папка. Позвони ей и спроси.
Картер отошел в сторону и набрал номер Ольги. Через минуту он вернулся.
– Это она. Именно с этой папкой Ольга видела Аманду в последний раз.
– Пригласим Александра в участок, – кивнула Лили.
Аманда Вуд не могла похвастаться наличием близких друзей. Общение ей заменяли кисти да холсты. Красками она могла выразить больше, чем словами. Родители вообще отрицали существование такой профессии, как художник, а Аманда не понимала, как можно заниматься чем-либо еще, кроме живописи. Она не грезила о всемирной известности, не жаждала переехать в большой город: ей хотелось только продавать картины тем, кто оценит их по достоинству, за скромные суммы.
