– Фамильяр создан вами, госпожа Османиди? Вы вливали в него свои чары?
– Да, – доносится из зеркала.
– Тогда сработает, – бормочет министерская, – маяк примет фамильяра за… одного из Османиди. Да, сетка плетения сходная с хозяином, то есть, девочку можно спасти.
– А что будет с Бахытом? – моя ладонь на спинке кота замирает.
– Когда энергия кончится, связь с саркофагом оборвется.
– В смысле, кончится? Какая энергия?
Я еще не понимаю, о чем они говорят, а Зинаида уже шарит по рубашке Флорины. Находит пуговку и одним быстрым движением срывает её.
– Фамильяр? – спрашивает она официальным тоном.
– Пммрясти, малышка, – вздыхает Бахыт и выскальзывает из моих рук.
– Бахыт…
Зинаида ловким движением прикладывает пуговку к фиолетовой шапочке, оброненной котом на кровати. МАяк пристает к ткани как приклеенный. Ведьма надевает шапочку на голову кота. Окидывает взглядом.
– Я попробую активировать, – подает голос Луиза фон Скальва.
Вокруг нас сгущается темнота. Будто мы в центре смерча, который поднялся в пустыне с черным песком. Чернота кружится, набирая скорость, оседает на пол и тает.
Мы все еще в комнатке у постели ужасно больной Фло. Но теперь у нее в ногах неподвижно лежит простой белый кот. Лапки неестественно вывернуты, мордочка заострилась, нежный розовый носик побелел, роскошная шерсть потускнела. Не верилось, что это был Бахыт… фамильяр старшей сестры Османиди превратился в скелет, обтянутый косматой шкуркой. Прекрасные изумрудные глаза потускнели и закатились. Жалкий, некрасивый, уродливый…
О прекрасном прошлом бабушкиного фамильяра напоминала только щегольская фиолетовая шапочка с покачивающимся на сквозняке перышком и приклеенной костяной пуговкой.
Едва дотрагиваюсь до ссохшегося тельца – шерсть опадает и разлетается по комнате. Обнажается коричневая кожа мумии, которая на глазах расползается. Косточки осыпаются белой пылью.
– Бахыт… – выдыхаю имя существа, которого больше нет. Даже похоронить нечего – только клоки белой шерсти кружат в воздухе.
Горько… горько думать о нем. Опускаюсь на колени у края кровати. Ведь он был мне… больше, чем кот. Он воспитал меня, он занимался с нами и следил, чтобы не попали в беду. Все эти годы фамильяр был рядом. И не раздумывая пожертвовал собой ради юной ведьмы… из великого рода Османиди.
Вожу пальцами по одеялу, припорошенному невесомой пудрой, в которую превратился мой личный надзиратель, мой надсмотрщик, мой бесценный советчик и… друг. Краю лежит его любимая шапочка. Сворачиваю её и убираю в кармашек платья – отдам осиротевшим Бублику, Корочке и Сметанке. А пуговка… нужно вернуть её бабушке. Хотя желание сжечь проклятый маяк огромно!
Зинаида и ректор склонились над Фло. Луиза стоит в стороне со скучающим видом. Лицо беловолосой ведьмы прекрасно и неподвижно, как и всегда. Она смотрит в пустоту, в стену. Видит ли там что-то или просто погружена в свои мысли?
– Как она? – спрашиваю у ректора.
– Надо звать лекарей, – резюмирует он, – также слаба, улучшений не видно.
– Связь разорвана, Кара, – Зинаида Николаевна убирает руки, протянутые над головой Флорины, садится на стул и начинает что-то быстро записывать в небольшой блокнотик, – Связь разорвана, да… но её энергетические нити все еще в плачевном состоянии. Хуже ей уже не станет, но лучше – тоже.
Она внимательно смотрит на меня своими блестящими черными глазами.
– Время варить зелье, Кара Небесная, – усмехается Луиза, – оно восстановит энергопотоки в придаст сил твоей сестре. А пока… – голос её меняется со спокойного и размеренного на строгий, – войдите, герцогиня Романова. Уверена, у вас ко мне крайне важный вопрос, не требующий отлагательств.
Мы все оборачиваемся к двери. Она медленно приоткрывается, юная Китти Романова, протискивается в комнату. Видит состав собравшихся, тушуется и пытается дать деру, но дверь за её спиной волшебным образом захлопывается, а ручка замка заедает.
– Ну так что? – Луиза сверлит девочку взглядом своих бледно-зеленых глаз, – по какому поводу вы, герцогиня, так долго стояли у двери?
Китти, припертая к стенке в прямом смысле слова, смотрит на опекуншу как загнанная в угол мышь смотрит на голодную кошку.
– Я… я вовсе не подслушивала, Луиза Карловна, – дрожащим голосом объясняется она, – просто Дарина… она пошевелила рукой. Я побежала позвать лекарок, но их нет. А тут… Я не хотела прерывать вас. Котик заговорил, а потом я вошла. А… где же он?
На её плечо опускается пучок белой шерсти. Девочка смотрит на него, на меня, переводит взгляд на пятно белой пыли на кровати.
– Он что же…?
– Бахыта больше нет, – тихо говорю я, – но он навсегда останется в моем сердце.
Вижу, как на глазах Катеньки зажигаются звездочки слез. Она забывает смущение. Подбегает ко мне, садится рядом.
– Это что… – всхлипывает она, трогая одеяло, – это он? Он…
Обнимаю малышку за плечи.
– Пойдем отсюда, Катюша, – шепчу ей, – пойдем. Мне нужна твоя помощь в теплице. Поможешь мне варить зелье? Потом вместе дадим его Даре и Фло. Они очнутся и все снова станет хорошо и спокойно?