— Нет, нет, все в порядке. Я могу!
Следующие полчаса рассказываю об ужасе последних дней. С того момента, как села в поезд. Он записывает. Изредка задает вопросы. В итоге заявляет:
— Сейчас вас ждут родственники. Но мы еще будем вызывать вас для дачи показаний. Приносим глубокие извинения за то, что вы оказались в таком положении из-за наших сотрудников. Скажите спасибо отцу и жениху. Они подняли такой скандал. Хорошо то, что он помог нам вскрыть сие вопиющее нарушение в самом центре столицы. Идемте, я вас провожу.
Находясь в каком-то странном вакууме из-за нахлынувших чувств, встаю и неуверенно следую за ним.
Кончилось? Не верю, что все благополучно завершилось! Вдруг это розыгрыш, и меня сейчас проводят в камеру. Но нет. Мы поднимаемся по лестнице и оказываемся в большом холле. При нашем появлении трое мужчин срываются со своих мест.
Первым вижу красивого полицейского. Я его знаю! Это Машкин ухажёр, который был до Туманова. Алексей! Это он меня спас?
— Сашка! — раздается крик отца и из-за спины Нечаева появляется он сам. Бледный, уставший. Бросается ко мне и хватает в медвежьи объятья. Отдаюсь им безвольно, но сквозь слезы вижу третью фигуру рядом. Закрываю веки, чтобы смахнуть слезы и разглядеть получше. Не ошиблась ли.
Нет. Это Женя. Небритый, с темными кругами под глазами, напряженно смотрит на нас, челюсти плотно сжаты, еще бледнее отца. Кадык так и дергается, словно он сглатывает один за одним ком в горле. Переживал за меня?
— Это Алексей поднял панику, — объясняет папа. — Мы уже два дня без сна пытаемся с ним и с Женей пробить систему. Наконец, получилось. Ты как?
— Терпимо, — глажу его по плечам, а сама краем глаза слежу за любимым.
Шоргин не пытается влезть. Стоит в стороне, но его глаза лихорадочно бегают по мне. Я вдруг отчётливо понимаю, что если б была ему безразлична, не находился бы он тут в таком потрепанном виде.
Отстраняюсь от отца, и тот с пониманием делает шаг в сторону. Подталкивает меня к своему другу. Но я не двигаюсь, нерешительно глядя ему в глаза. И он застыл в нерешительности. Словно во всем, что случилось, считает виноватым только одного себя.
Потом внезапно, в один прыжок, оказывается около меня и сминает в руках.
Боже! Это невыносимо. В груди пламя, которое не дает выдохнуть нормально. Я просто наслаждаюсь ощущением безопасности, которое приносят именно эти руки, и именно его близость.
— Саша, девочка моя… Я виноват. Прости. Из-за меня ты оказалась в этом ужасе.
Дышит тяжело, голос охрип от эмоций. Стискивает меня до боли. Но это приятная боль.
— Даже спорить не буду, Евгений Витальевич, — пищу едва слышно. Он точно испытывает не только раскаяние. Я уверена.
— Я люблю тебя! Я идиот, должен был сказать это давно!
— И с этим тоже не поспоришь, — эйфория заставляет язык нести всякую чепуху, тогда как облегчение разливается по всему телу, заставляя пошатнуться.
Улавливает это и подхватывает на руки.
— Тебе нужен доктор?
— Нет, пока нет, — тревога в его темных глазах заставляет сердечко сжиматься. Любит? Неужели возможно? — Мне бы отдохнуть чуток.
Смотрит непонимающе, словно я от него хочу отдохнуть, но на самом деле, я не могу, не могу сейчас пойти с отцом. Я до боли хочу остаться в этих объятьях еще на пару недель. Глажу его небритый подбородок.
— Я тоже вас люблю, босс. Вы дадите мне выходной?
Глупо так, но мы оба улыбаемся, уткнувшись друг в друга лбами.
— Конечно, бабочка моя…
Бабочка?..
Эпилог
Я его простила! Можно подумать, кто-то в этом сомневался. Ну… Разве что сам Женя. Я-то сразу знала, что прощу.
К тому же он так красиво признался в любви следующим же утром. К нам пришли гости: мои и Женины родители, Машка с Туманчиком и Лиза, Вика с Игорем и даже Нечаев. Все, кто волновался за меня все эти дни. В присутствии всех этих людей Женя неожиданно внес в комнату коробку, поставил у моих нога, а сам встал на одно колено и произнес:
— Сашенька, милая моя бабочка, я безумно тебя люблю. Выйдешь за меня?
В этот самый момент коробка открылась, выпуская наружу десятки разноцветных бабочек, окруживших меня и разлетевшихся по комнате. Кто-то из друзей даже успел запечатлеть этот момент на камеру.
Я очень надеялась, что они не улетят, пока я целую любимого и отвечаю ДА!
Конечно же, я не могла ответить иначе, да и как устоять перед тем чувством, что светилось в его глазах. Настоящее. Искреннее.
Я поверила, что несмотря на все, мягко говоря, недомолвки и каверзные вопросы, мы сможем быть вместе.
После возвращения из ИВС мы не трогали скользких тем. Мне просто сделали теплую ванну, приятный расслабляющий массаж, накормили вкусным ужином и убаюкали.
И ни слова о случившемся. Я не хотела говорить ни о Брагине, ни о Марине, ни о днях, проведенных за решёткой. Просто отдыхала душой, в том числе в нежных объятьях своего босса. Плевав на все затыки в наших отношениях. Мне просто нужно было прийти в себя. А выяснять будем потом.
А утром этот потрясающе романтичный сюрприз. Почему именно бабочка, он уже рассказал мне перед сном. Я как-то подзабыла про свою татуировку.
А вот когда все разошлись я приняла решение поговорить.
