— Пусть хотя бы поговорит со мной. Хоть раз прямо и откровенно. Нам есть, что обсудить.
Глупо было надеяться, что сработает. А так хотелось рвануть туда на самолете и встретить ее прямо на станции. Но видимо, совесть не позволяет мужчине открыть мне пункт назначения. Придется ждать.
Среду и четверг загружаю себя работой. Еду к родителям, стараясь не показывать своего состояния, но они, конечно же, замечают. Объясняю, что повздорил с Сашей и выслушиваю от мамы лекцию о том, что должен быть мудрее и терпеливее.
Усмехаюсь про себя. Где она была?
А вот пятница начинается с потрясения. Ко мне в офис заявляется Маша Туманова, да не одна.
— Евгений Витальевич! Вы знаете, где Саша? — заявляет с порога, не здороваясь.
Отвечаю правду. Мол, поругались и она уехала. Куда? Никто не знает. Ждем, когда прибудет на место.
— А вот я знаю, и она вовсе не в пути. Она за решеткой! — шокирует меня заявлением. Сглатываю ком, вдруг осознавая, что она с подобным точно шутить бы не стала. — Познакомьтесь. Мой друг Алексей Нечаев. Майор полиции.
Стараюсь мыслить трезво и не паниковать.
— Вчера я был в одном крупном ИВС, — вступает в разговор мужчина, явившийся с ней. — Пока ждал знакомого следователя, мимо провели девушку, явно в комнату для свиданий. Я сначала не мог вспомнить, откуда она мне знакома, но ночью все-таки дошло. Я видел ее с Машей во время следствия по делу Никиты, та помогала ей с расследованием. Александра — однозначно.
Тупо смотрю на него, не веря, что его слова могут быть правдой.
— Вы уверены?
— Абсолютно. Я сразу же с самого утра помчался обратно, но выяснить ничего не смог. Мне отказали в доступе к информации. Что-то нечисто там и обычным способом не выяснить. Знаю, у вас есть связи. Попробуем вместе?
Глава 39
— На выход! — громко рявкает охранник, с грохотом открывая дверь камеры. С трудом разлепляю глаза. Мозг отказывается включаться.
Неужели опять Марина приперлась? Ей не хватило последнего посещения? Решила еще раз взглянуть на мое унижение и безысходность? Или на этот раз с Брагиным явилась?
В то, что это может быть кто-то другой, верится с трудом. Два дня прошло в полном одиночестве. Даже адвокат не приходил и не требовал признания, как обещала эта гадина. Словно все забыли о моем существовании. Хорошо, голодом не морили. Хотя та пища, которой меня потчевали, и особого аппетита тоже не вызывала. Ела только ради ребенка — какое-никакое, а питание ему.
И вот на тебе, вспомнили. Приглаживаю заплетенные в косу волосы руками и потираю глаза. Так, нужно собраться.
— Если опять свидание, то я не хочу никого видеть, — заявляю на всякий случай. Нет, ну а что? Попытка не пытка. Вдруг имею право отказаться.
Не вышло. Глупо было даже надеяться. Прав у меня здесь нет никаких.
— Тебя забыли спросить, — грубо отвечает конвойный. — Иди вперёд и не вздумай взбрыкнуть. Помни, никто с тобой больше нянчиться не будет.
Выходим в коридор, и меня ведут в тот кабинет, где в прошлый раз встречалась с адвокатом. Неужели опять он? Похоже, будет признание вымогать. Чую, оно позарез им нужно для обоснования моего прибывания здесь. Без него ни черта не получится.
Судорожно пытаюсь сообразить, как отмазаться. Но в голове, словно колокол, гудят слова Марины о том, что при отказе слушаться лишусь ребенка. Мамочки. Как же спасти и малыша, и свою попу от тюремного срока?
Кроме того же самого адвоката в кабинете оказывается еще один мужчина среднего возраста в форме. В званиях я не очень разбираюсь. Наверное, оно довольно высокое, раз на погонах аж две звезды и две красные полоски. По его серьезному виду и тяжелому взгляду начинаю подозревать, что ко мне пожаловал лично начальник.
Да, да. У меня аж мурашки от угрозы, что горит в его темных глазах. Он еще ничего не сказал, а я готова без сопротивления подписать любые признания. Давит одним своим присутствием. И никуда не укрыться от безмолвного натиска.
— Ну что, Александра, — обращается ко мне «защитник». — Мы дали вам время подумать, уверены, что вы приняли правильное решение, сидя в одиночестве, правда же? Готовы к признанию?
Обреченно прикрываю веки. У меня нет выбора. Выражение лиц обоих мужчин это подтверждает.
— Да, — выдыхаю почти беззвучно.
— Вот и умница. Присаживайтесь.
Кидаю попу на стоящий рядом стул. Именно кидаю, потому что ноги не держат. Передо мной кладут чистый лист и ручку.
Как же не хочу этого делать. Интуиция подсказывает, что не стоит. Прошло несколько дней, вдруг меня уже ищут и каким-нибудь волшебным образом найдут. Может, Жене удастся, например, выбить из Марины дурь.
Будет до ужаса обидно, если ничего не смогут сделать из-за моего признания. Оттянуть бы время.
Начинаю писать медленно, искривляю почерк. Не знаю, поможет ли, а вдруг. Тут, как говорится, любые средства хороши.
— Что п-писать? — спрашиваю, заикаясь.
— Все пишите, где, когда, каким образом распространяли наркотики, — впервые подает голос напугавший меня мужчина. Смотрю на него недоумевающе. Ведь он же знает, что я ничего не делала!
