– Он сбросил, – разводит руками Маша, а я понимаю, что до Кирилла мне сейчас не дозвониться. Это очень плохо, потому что, если вспомнить время нашего с Сергеем Ивановичем разговора, те, кто установил прослушку, успели прощупать адрес.
Скоро тут могут быть гости, и это не закончится ничем хорошим.
– Маша, нам надо уходить. Срочно!
Самое плохое в этом всём – я не могу никому доверять. Ни охранникам отца, ни людям Кирилла, отцу тоже не могу – он слишком уязвим сейчас, слаб и растерян. Нельзя его тревожить!
Могу положиться только на себя. Впрочем, неплохой вариант, себя я хотя бы хорошо знаю, минимум сюрпризов. Вот только ничего не поделаешь – одной трудно, но я собираю всю свою волю, все её жалкие крупицы, в кулак и заставляю себя шевелиться. Давай, Тина! Не дрейфь.
И это помогает.
Меня больше не трясёт – нужно действовать. Не раскисать гнилой тряпкой, а двигаться вперёд и думать.
Маша для своего возраста очень шустро уходит в комнаты, – буквально убегает! – и снова чем-то гремит, что-то ищет, а я смотрю в окно, от нетерпения притопывая ногой. Время бежит, его осталось очень мало, и я, чертыхнувшись про себя, растираю озябшие руки. Опять холодно. Когда же это всё закончится, и я согреюсь? Невозможно, бесит.
– Вот, это ключи от дома моей соседки, – Маша потрясает в воздухе увесистой связкой. – Она в санаторий поехала, а я цветы поливаю и птиц её кормлю.
– Наверное, пятнадцать лет работы на Олега Раевского – та ещё школа, – замечаю, вглядываясь в морщинки на лице Маши, а она улыбается немного хитро.
– Когда-нибудь я расскажу тебе, Тина, то, о чём даже Кирилл не знает. Никто не знает.
Ого! А это интересно!
– О-о-о, тайны и секреты? – смеюсь, пока Маша быстро осматривает кухню и перекрывает газ. – Ради этого стоит выжить.
– Ты обязательно выживешь! – Маша быстро обнимает меня за плечи, и её поддержка – лучшее, что могло со мной случиться в этом хаосе.
Страх из меня уходит окончательно – некогда бояться, потом я всё пойму и осознаю, сейчас же меня вперёд ведут голые инстинкты и чувство самосохранения. Этого достаточно, чтобы справиться с ситуацией, всё остальное – после.
Нужный нам дом, хозяйка которого так вовремя уехала в санаторий, напротив. Нужно пройти всего лишь несколько шагов по узкой улице и окажешься в безопасности.
В последний момент я ловлю кота Подсолнуха под рыжее пятнистое пузико и уношу его с собой.
– Не оставлю тебя на растерзание злым плохим дядям, – шепчу в пушистое ухо, и кот сладко жмурится, будто понимает меня.
Надо будет кота завести, когда это всё закончится. Обязательно такого же рыжего. Солнечного и яркого, чтобы жить было светлее и легче. Странно, раньше об этом никогда не думала, а тут прямо в сердце укололо – хочу кота.
Улица абсолютно пустая, тихая. Пахнет скошенной травой, летними цветами, мошки гудят в воздухе, летают белые бабочки-однодневки, и любоваться этим можно вечно, но время не ждёт.
Маша ловко справляется с замком на воротах, мы входим в маленький дворик, и калитка мягко закрывается за спиной.
– Проходи, тут тебя точно никто не найдёт, – Маша отпирает дом, распахивает дверь.
Спускаю Подсолнуха, он убегает ловить бабочек в траве, абсолютно беззаботное создание.
В доме тихо, пахнет нагретой на солнце пылью и полиролью для мебели. В маленькой прихожей свалена горкой обувь: тапки с замятым задником, галоши, сапоги с широким голенищем. На секунду зависаю, рассматриваю штиблеты, замираю. Встряхиваю себя, заставляю идти, не останавливаться в пороге.
Меня тянет к окну, я поднимаюсь на второй этаж, забираюсь на широкий деревянный подоконник, кладу на бедро телефон и прилипаю носом к стеклу. Оно затемнённое, а ещё всё в мутных разводах – захочешь, никого с улицы не рассмотришь. Я жду. Вот только чего? Или кого?
– Тина, может быть, чаю?
Маша, будто мышка, беззвучно появляется за спиной, в голосе забота. Но я не могу отойти от этого окна – боюсь потерять драгоценные минуты и пропустить что-то важное.
– Он не перезвонил? – даже не оборачиваюсь, до боли вглядываясь в силуэт дома, напротив. С высоты он, как на ладони, и это очень удобно.
Вместо ответа Маша тяжело вздыхает и легонько сжимает моё плечо. Значит, не звонил…
Где же ты делся, муж? Неужели всё настолько серьёзно и плохо, что ты нарушил собственное слово? Ведь обещал, что на связи будешь. Куда ты вляпался, милый?
Минуты текут, складываясь в часы, но улица всё такая же безжизненная и пустая. Неужели мне почудилось? Не может быть. Чёрт, только панику развела и бедную женщину испугала.
Но что-то мне подсказывает: я не могла ошибиться. Отец любит повторять, что люди предсказуемы, но, если кто-то начинает выбиваться из привычной для него и понятной собеседнику парадигмы, жди беды. То ли попросят о чём-то, то ли подставят, а то и вовсе воспользуются и сломают.
Папа много хорошего мне говорил, многому научил. Слава богу, его методы воспитания не были настолько радикальными и кровавыми, как у Олега Раевского.
– Тина, пойдём, всё-таки чаю попьём, – не сдаётся Маша, в который раз пытаясь содрать меня с моего насеста.
