— Что?! — Явно разозленная, Трина откинула назад волосы, скрестила руки на груди и негодующе уставилась на Еву. — Ты что, рехнулась? Нет, я тебе ничего не давала. Я сертифицированный консультант по косметике лица и тела, в моем меню нет галлюциногенов. А если будешь задавать мне такие вопросы, и…
— Я задала такой вопрос, потому что… Просто я смотрю на то, что ты нарисовала, и мне вроде как нравится. Вот я и хочу удостовериться, что меня не накачали каким-нибудь ЛСД.
Трина фыркнула в ответ, но в ее глазах засветился огонек удовольствия.
— Ну, если тебе нравится, могу сделать перманент.
— Нет! — Ева машинально схватилась рукой за грудь. — Нет, нет, нет и нет!
— Ясно. Перманент не нужен. Мэвис надо еще малость помариноваться, а мы пока закончим с тобой.
Трина нажала кнопку невидимого механизма, и часть стола поднялась, образуя спинку сиденья. Теперь Ева могла как следует рассмотреть Мэвис.
— Слушай, а почему у тебя эта грязь на волосах разноцветная?
— У меня будет микс, — объяснила Мэвис. — Красные кудряшки, лиловые прядки и…
— А на моих ничего такого не было? — встревожилась Ева, хватаясь за голову. — Ведь не было?
— Успокойся. — Решив отомстить за оскорбление, Трина дернула Еву за волосы. — Розовые вкрапления постепенно сойдут сами собой.
— Да она шутит! — воскликнула Мэвис, увидев, что Ева побледнела. — Честное слово!
К тому времени, как все кончилось, Ева чувствовала себя вареной макарониной. Оставшись наконец одна, она бросилась в ближайшую ванную, заперла дверь и собрала в кулак все свои силы, чтобы взглянуть в зеркало.
У нее колени подогнулись от облегчения, когда она убедилась, что в волосах на самом деле нет ни розовых, ни каких-либо иных вкраплений. И брови у нее не были разноцветные, как у Мэвис.
«Дело вовсе не в тщеславии, — заверила себя Ева. — Просто мне хочется выглядеть, как я выгляжу всегда. Что в этом такого плохого?» И, поскольку она выглядела как всегда, ее сведенные судорогой лопатки расправились и опустились.
Ну ладно, допустим, она выглядит несколько лучше, чем обычно. Всякий раз, когда Трине удавалось до нее добраться, она что-то такое делала с ее бровями, отчего изгиб становился более выраженным и красиво обрамлял глаза. И кожа приобрела здоровый оттенок.
Ева покачала головой, довольная тем, что волосы сами собой легли в правильном направлении. И тут ее глаза округлились в тревоге: значит, она все-таки тщеславна! Она становится тщеславной прямо на глазах! Надо положить этому конец. Ева решительно отвернулась от зеркала. Надо вылезти из этого дурацкого халата и надеть нормальную одежду. Как только она обретет приличный вид, тут же отправится в лабораторию.
«Работа — это единственный предмет, достойный тщеславия», — сказала она себе.
Едва она успела добраться до спальни, как двери лифта открылись, и вошел Рорк.
— Мне надо только переодеться, — быстро сказала Ева. — И я сразу отправляюсь в лабораторию.
— А мне нужно поговорить с тобой минутку. Я видел, что Мэвис и Трина ушли.
— О чем поговорить? — Ева принялась рыться в шкафу, отыскивая свои любимые старые треники. Это дало ей возможность хоть чем-то заняться, пока она возносила молитву, чтобы разговор не коснулся далласской шпионской операции двадцатилетней давности. — Ну, как там у вас, есть прорыв?
— Нет. Это кропотливая и утомительная работа. Долгая и нудная. Финн решил отдохнуть часок. Это копание в микросхемах ужасно действует на глаза.
— Ладно. — Ева чувствовала себя не вправе выражать недовольство — в конце концов, она сама провела большую часть вечера, лежа на спине, вся обмазанная клейкой массой. — С компьютерами я вам помочь не смогу, я в этом деле не сильна, но мне надо провести несколько вероятностных тестов, проверить кое-какие версии. В мозгах, видишь ли, прояснилось. Черт возьми, я этого терпеть не могу!
— Терпеть не можешь, когда в мозгах проясняется?
— Да нет. — Ева позволила себе немного расслабиться. Она остро подмечала каждую интонацию его голоса и чувствовала, что опасаться нечего. По крайней мере сейчас. — Я терпеть не могу признавать, что вся эта дрянь, которой Трина пользуется в своей работе, действительно прочищает мозги. Я просто накачана энергией! — Ева вытащила старую, изношенную до дыр футболку, которую спрятала под высокой стопкой шелкового и кашемирового трикотажа. — И я думаю… Ты на что уставился?
— На тебя. Дорогая Ева, ты выглядишь…
— Не начинай.
Ева отмахнулась от него футболкой и отступила на два шага. «А ведь все это тоже притворство, — подумала она. — Но какое громадное облегчение — знать, что он все еще может смотреть на меня вот так. Чувствовать, как кровь согревается, а все тело напрягается, когда он так смотрит».
— Даже не пытайся.
— Тебе сделали педикюр?
Она инстинктивно поджала пальцы ног.
— Трина усыпила меня видеопрограммой и воспользовалась моим беспомощным состоянием. А теперь не говорит, как это снять.
— Мне лично нравится. Очень сексуально.
