Сказать, что блондин был в шоке, это значит не сказать ничего. Он натурально уронил челюсть и растерянно переводил взгляд с совершенно безразличного лица старшего Валгири на отводящих глаза Уолтера и Эдварда. Те зло сжимали кулаки и бессильно молчали. Они не могли пойти против своего альфы, только не в вопросах, касающихся всей стаи. Их воля принадлежала ему, так же, как и их верность. Обоим совершенно не нравилось то, что происходило сейчас, но пойти против воли вожака значило бы бросить вызов. Алан смотрел на них и не узнавал тех, с кем жил столько месяцев. Тех, кто так рьяно защищал свою стаю и сейчас готов был дать умереть совершенно невинным существам. Охреневший внутренний голос, наконец, взял себя в руки и, рявкнув, привел в себя.
- Так легко дашь умереть себе подобным? – хрипло произнес блондин, все еще не веря происходящему абсурду, – ты охренел?
- Ты, кажется, кое-чего не понял, мальчик, – оскалился Кайрен и мгновенно подался вперед, – это не гребаная сказка, и я не крестная фея, которая помогает бедным и обездоленным. Они – мусор, который я давил в прошлом и буду давить в будущем. Мне глубоко насрать на твои нежные и сопливые попискивания по поводу творимой «несправедливости». Надеюсь, до тебя, наконец, дойдет, что я не очередной благородный герой твоего романа. Теперь взял жопу в руки и пошел вон!
А вот это было последней каплей терпения, только Кайрен этого не понял. Взмахом ладони послав лежащие на столе бумаги в свободный полет, Алан грохнул рукой по деревянной крышке. Оперевшись на руки, он уперся взглядом в глаза оборотня. Серебро глаз просто сгорело в льдистых всполохах голубого. Черты лица заострились, а губы сжались в тонкую полоску. Каждый мускул расслабленного минуту назад тела сейчас был напряжен до предела. Сейчас Салливан больше напоминал очень злого хищника, готового в любую секунду прыгнуть на свою жертву и разодрать ей горло. Смотря на него, парни, сами того не ожидая, начали медленно терять контроль и перекидываться.
- Ты, зарвавшийся кусок дерьма, – почти шипя, ровно, даже не повышая голос, произнес блондин, – даже если бы ты остался последней живой тварью на этой земле, все равно бы никогда не стал героем моего романа! Посмотрите на благородного мстителя с разбитым сердечком и обиженной моськой. Что, кишка тонка, воевать с равными себе, и теперь отыгрываешься на слабых?! Кому ты мстишь? Брюхатой девке, которую чуть не зарезала какая-то сука?! Тем малявкам, которые шарахаются от каждого тонкого писка?! Чем ты отличаешься от выблядков, сломавших тебя?!
Кайрен закаменел. Ни один мускул не дрогнул на его лице, но внутри уже клокотала черная ненависть. А Салливан продолжал говорить. Тихо, ни разу не подняв даже на полтона голос, но каждое его слово ядом разъедало сердце. Американец разошелся настолько, что даже не замечал, как покрываются инеем стекла окон за спиной альфы. Как мигает свет и как тяжело скрипит мебель. Он не слышал скулеж Уолтера и Эдварда, схватившихся за головы и чуть ли не сползающих на пол.
- Такая же бездушная и бессердечная тварь, как и они, – еще больше зверея, продолжил Алан, – я совершенно не могу понять, КАК мог Ивон полюбить тебя. Можешь винить всех вокруг, орать и биться в истерике. Только это не изменит того, что во всем произошедшем виновен только ты! Если бы не ты, даже твой Ивон был бы сейчас жив!
Он еле успел договорить последние слова, когда его просто смело к книжным шкафам. Влетевшие в кабинет Маркус и Диана были просто сбиты с ног огромной силой, просто взорвавшейся вокруг. Она смела и покорежила всю мебель. Взорвала все светильники и снесла витражные окна вместе с приличным куском стены. Ледяной ветер вскружил бумаги и завыл словно дикий. Захлопнувшиеся двери напрочь перегородили путь тем, кто барабанил по ним и пытался войти.
Алан просто задыхался от боли, взорвавшейся в голове и перекрывшей воздух. Он не понимал, что с ним происходит, только, распахнув рот, пытался глотнуть так необходимого сейчас кислорода, но его словно выкачали за считанные минуты. Тело изломленной куклой висело в воздухе, вжатое в деревянные полки, с которых попадали книги. Его словно толстыми цепями примотали к ним, не позволяя даже пальцем пошевелить. Уши заложило от дикого звона, заставляющего сжать зубы, чтобы не закричать. Рядом на полу извивались и скулили Уолтер и Эдвард. Диана всхлипывала, звала кого-то, но он не слышал ее. Маркус пытался заслонить Алана собой, но его грубо отшвырнули на покореженный диван и рыкнули так, что оборотень просто примерз к месту, продолжая кричать и пытаясь, наконец, достучаться до потерявшего контроль брата. Но Кайрен даже не обращал на них внимание. Он за секунду оказался прямо перед Аланом и вцепился когтистой рукой в его горло.
