Подумать только, а он еще жалел это чмо! Неблагодарный сукин сын! Кому он здесь старался помочь, зачем ему вообще нужно было соваться во всю эту херь?! В благородство решил поиграть, помочь захотел! Да кому нужно все это?! Тупорылому быдлу, которое дальше собственных капризов ничего не видит?! Да пошел он со своими угрозами! Теперь было все равно, что будет с замком. Да хоть сожги его этот урод, это больше его не касается!
Истерично вжикнула молния, сумка через секунду оказалась на плече, а в руках тот самый контракт, который они с Эрикой подписали. Больше его здесь ничего не держало. Билет можно будет купить прямо в аэропорту. Контракт он отдаст рыжей, пусть сама решает, что делать. Джулиану он позвонит по дороге. С ним ничего не случится, Уолтер даже дядюшку своего загрызет за него. Об этом можно не беспокоиться. Что же будет с теми, кого они спасли, то это уже не его забота.
Алан уже развернулся, чтобы уйти, когда взгляд нечаянно упал на бумаги, лежащие на полу рядом с кроватью. Отвести взгляд не удалось. Он поднял их и мрачно уставился на рваные штрихи, сделанные карандашом. Его самый любимый шедевр... Огромная галерея с ангелами и коваными дверями. Он помнил, как трудно было восстановить эту часть замка. Помнил, как ветер играл в пустых проемах и теплыми ночами приносил запах цветов. Помнил, как чуть не подрался на таможне за этих ангелов. Таких прекрасных и далеких. Замерших в секундах своих жизней и стоящих на страже покоя замка. И чем дольше Алан смотрел на собственный эскиз, тем больше вспоминал. Столько месяцев кропотливых работ, каторжный труд, когда он попусту забывал даже о еде. Вдохновение не отпускало его ни на минуту, заставляя творить и поднимать замок из разрухи. Он помнил бессонные ночи, когда приходилось работать у Черного Моста. Рядом с остальными рабочими в грязи и пыли, потому что только он знал, что конкретно ему нужно.
Блодхарт был его самым любимым детищем, и осталось так мало, чтобы замок наконец засверкал, как и подобает. Если бы не ушлепок, поставивший палки ему в колеса и не разозливший сегодня до состояния «Хочу убить, не могу больше!». Плевать, что это не возможно, он бы нашел, как на куски порвать козла. Теперь ему приходилось бросать все. Ну, нет! Еще никто не смел отказывать его желаниям!
Сумка полетела на кровать, а за ней и эскизы. Блондин с грохотом распахнул стеклянные двери и шагнул на балкон. Упрямо вглядываясь в ночь, он вобрал в легкие побольше воздуха и заорал так, что голос зазвенел:
- Я НЕ УЙДУ! СЛЫШИШЬ?! ТЫ, ВЫКИДЫШ ФРАНКЕНШТЕЙНА! МОЖЕШЬ ЗАСУНУТЬ ВСЕ СВОИ ПРЕТЕНЗИИ СЕБЕ В ЖОПУ! ЧМО УЗКОЛОБОЕ!!!
Услышали его ВСЕ. В радиусе двухсот-трехсот километров уж точно. Ответом на эти слова стали только бешеный блеск золотых глаз в глубине леса и глухое рычание, после которого половина леса покрылась инеем...
Ранним утром следующего дня замок ходил ходуном сильнее, чем до этого. Слуги испуганно сжались в углах и предпочли прикинуться частью интерьера. Хорошо хоть, что мать с Эрикой и Джулианом были в клинике и ухаживали за бывшими пленниками вместе с врачами. Если бы женская часть семейства ушла, скрепя сердце, надеясь на благоразумие своих мужчин, и не взяла бы с собой Джулиана, то ему было бы весьма проблематично объяснить огромную черную зверюгу. Гоняющую его горячо любимого друга, который не менее горячо сыпал матами и полуголым пытался уйти от клыков и когтей. В этот день Уолтер с младшим и отцом впервые пошли против воли своего альфы. От этого дядя взъярился еще больше и вцепился в них. Его с Эдвардом отшвырнуло парой таких мощных оплеух, от которых даже в ушах зазвенело. Отец еще какое-то время держался, но и тот начал сдавать под давящей силой своего альфы. И это уж точно ничем бы хорошим не кончилось, если бы не Алан, вмешавшийся вовремя. А точнее вовремя сломавший стул (изумительной работы, с ручной резьбой на сандаловом дереве!) о голову не ожидавшего такоготКайрена. Черный альфа даже чуть прихерел от такой наглости и, вытаращив глаза, смотрел на смертника, который прикрыл своим телом серо-бурого оборотня и разразился новой порцией оскорблений.
В итоге, левое крыло замка опять было закрыто на ремонт, Маркус минут пятнадцать корчился под руками альфы, пока тот, наконец, взяв себя в руки, сращивал переломанные кости брата. А они с Эдвардом исцеляли кровавые борозды от когтей на левом боку шипящего и злого Салливана. Мать потом очень долго и с расстановкой орала на всех них. Что весьма несправедливо! И сразу же после этого началась двухсторонняя блокада.
