Более значительных землевладельцев в Старорусском уезде было очень немного, и посему решающую роль в уездных выборах в 1-ю Гос. Думу должны были сыграть уполномоченные мелких землевладельцев. Собралось их порядочно, и энергично агитировал среди них Г. А. Фальборк, с которым мне позднее не раз пришлось сталкиваться в разных организациях и обычно в противоположных лагерях. Тем не менее, я должен отдать ему справедливость, что он был противником всегда корректным и никогда ни в чем он не руководился нечестными мотивами. Фальборк был очень близок тогда к В. И. Чарнолусскому, купившему имение верстах в 30 от Рамушева, и сам купил поблизости клочок земли, давший ему право участвовать в выборах. В число уполномоченных он, однако, не прошел, будучи среди мелких землевладельцев лицом совершенно неизвестным. На выборах выборщиков от землевладельцев в тот раз участвовало больше 30 человек, и прошли они без особых разногласий: быстро столковались, что будут избраны ими Васильчиков, я и трое крестьян. В сущности, это были единственные выборы в Старой Руссе более или менее оживленные; остальные были скорее отбыванием формальности.
Выборы членов Гос. Думы в Новгороде тоже в этот раз прошли без особых трений. Большинство выборщиков было умеренно-правых взглядов, и быстро было достигнуто соглашение между ними об избрании двух землевладельцев и трех крестьян. Землевладельцами были намечены от их группы Румянцев и П. А. Корсаков, известный тогда в Петербурге адвокат по гражданским делам и безукоризненно порядочный человек. Я был намечен только третьим кандидатом от этой группы, и поэтому в члены Думы не баллотировался.
Уже этой зимой я стал бывать в открывшемся на Моховой «Клубе Общественных Деятелей», инициатором которого и фактическим главою был М. В. Красовский, раньше бывший главным работником Министерства юстиции, а в 1905 г. членом Гос. Совета и председателем Санкт-Петербургской Городской Думы. Относились к нему с уважением, хотя особой симпатии к нему, кажется, никто не питал. В клубе этом в первые годы его существования было оживленно, и часто делались интересные доклады, на которые собиралось много народа. Политическое направление клуба было конституционным, правее кадетов. Надо сказать, что только в это время стали дифференцироваться политические настроения отдельных групп. Совершенно определенными вышли из подполья партии социалистического направления, но уже после Московского Декабрьского 1905 г. восстания правительство вновь стало их преследовать и, например, социалисты-революционеры на выборах во все четыре Думы выступали под наименованием трудовиков. По существу партия весьма мало социалистическая, они считались тогда властями наиболее опасными в виду террора, который они поставили в основу своей деятельности. Элементы не социалистические, как я уже говорил, раскололись осенью 1905 г. на течение конституционно-демократическое, главою которого стал с самого начала Милюков и которое настаивало на дополнительном наделении крестьян землей и на автономии Польши, и более правое, которое вскоре стало делиться на дальнейшие группы. Крайние правые, монархисты-абсолютисты, с начала 1906 г. образовали по инициативе д-ра Дубровина «Союз Русского Народа», быстро получивший ультранационалистический характер. Ему приписывали лозунг: «Бей жидов, спасай Россию», и действительно, антисемитизм явился одним из тех пунктов их программы, на который они более всего упирали. Наибольший успех «Союз Русского Народа» и имел, поэтому, в черте еврейской оседлости, где антисемитизм, нельзя этого отрицать, всегда существовал. «Союзу Русского Народа» приписывался часто определенно погромный характер и надо признать, что не раз он давал для этого повод. Между кадетами и «Союзом Русского Народа» до самой революции 1917 г. грани между отдельными партиями точно не определялись, и в 1-й Гос. Думе все, что было правее кадетов, образовало одну группу (у «Союза Русского Народа» в этой Думе не было ни одного представителя). Наиболее видными ее представителями были М. Стахович и граф П. А. Гейден, который и стал ее главой.
