Говоря о Министерстве внутренних дел, надо еще отметить мало заметного извне Арбузова, директора Департамента Общих дел, через руки которого проходили все назначения губернаторов. Условия службы по министерству существенно изменились после 1900 г. и требования к губернаторам стали иные. Прежняя патриархальность провинциального строя исчезла, от губернаторов стала требоваться большая культурность, большая находчивость, а также и большая личная храбрость. Совместить эти качества удавалось, в конце концов, очень немногим, в особенности, поскольку надо было в 1905–1907 гг. найти надлежащий средний путь между обеими крайностями. Иные ошиблись в эти годы, уклонившись слишком влево, за что и были быстро отставлены, но гораздо большее их число перехватило вправо, что вызвало нарекания в Думе, а подчас и запросы о незаконных их действиях. Нельзя, однако, сказать, чтобы такие уклоны вправо вредили обычно карьере ответственных в них лиц. Все это, казалось бы, налагало на министерство обязанность более строго разбираться в кандидатах на места губернаторов и вице-губернаторов, что, однако, далеко не всегда соблюдалось. Если я могу указать назначения губернаторами, несомненно, умных и порядочных людей, вроде, например, уже упоминавшихся мною Тверского и Вороновича, то я могу, наоборот, назвать назначение моего другого товарища по классу Алабышева вице-губернатором в Могилев; Костю все любили, но ума в нем не было ни на грош; назначение Андрея Ширинского губернатором в «трудную» Саратовскую губернию вызвало удивление даже среди его близких, тем более, что в Ревеле, где он был вице-губернатором, он проявил изрядную неуживчивость. Впрочем, и в Саратове он долго не удержался.
Надо еще отметить совершенно непонятную терпимость к некоторым лицам. Особенно характерен в этом отношении казус Виктора Лопухина, брата бывшего директора Департамента полиции. Назначен он был в Новгород после недолгого губернаторствования у нас Башилова, неглупого и работящего, но недостаточно тактичного и не поладившего с Голицыным. Лопухин приехал в Новгород изрядно запутавшимся в денежных делах, и следом за ним из мест прежнего его служения стали поступать иски к нему, а то и исполнительные листы; особенно много поступало их из Тулы, где Лопухин был до Новгорода вице-губернатором. Репутация его в этом отношении, словом, очень быстро установилась, и жене Лопухина почти сряду стали отказывать в лавках в кредите. (Кстати, она, несмотря на сильную глухоту, прекрасно слышала по телефону, и поэтому вела по нему бесконечные разговоры, прервать которые было обычно нелегко).
Когда положение Лопухиных в Новгороде стало таким образом затруднительным, он попросил о переводе его в другой город и вновь попал в Тулу, где и стал мстить тем, кто взыскивал с него в Новгороде его долги. В числе их оказался еврей-мебельщик, которого Лопухин постановил выслать в черту оседлости, как фиктивного лишь ремесленника; у еврея оказались, однако, влиятельные заказчики и в числе их товарищ председателя Думы Волконский; дело получило огласку, и закончилось тем, что еврей в Туле остался, а Лопухина перевели в Вологду. Почему он не был совсем уволен, никто не понимал. Во всяком случае, не думаю, чтобы на новом месте его службы его авторитет представителя верховной власти мог быть высок.
Известное понижение морального уровня администраторов наблюдалось и в другом отношении. Если еще в 1906 г. наш Болотов был отставлен от губернаторства за излишнее ухаживание, то никаких прямых скандалов на этой почве у него не было. Через несколько лет один из Екатеринославских губернаторов, Шидловский, был только переведен в какую-то отдаленную губернию за казус, хотя и комичный, но губернатору не подходящий: отправившись ночью на свидание к какой-то местной красавице, он должен был спешно ретироваться, когда ее муж преждевременно вернулся из уезда. Уверяют, что хотя возвращался он в губернаторский дом без штанов, все городовые вытягивались перед ним во фронт. Про то, что после 1910 г. ряд губернаторов совершенно открыто проявил себя сторонниками «Союза Русского Народа», не стоит и говорить.
