Отряд Ливена пришел в Нарву во исполнение приказа Юденича. Два других русских отряда, в Курляндии — Вырголича и Бермондта под разными предлогами от этого уклонились. В это время, в середине июля, уже назревали у них определенные немецкие ориентации и, по-видимому, под давлением немцев они и отказались идти к Юденичу, пользовавшемуся поддержкой англичан. Все это пока только усиливало подозрения эстонцев, во всякой мелочи боявшихся увидеть признаки перехода Северо-Западной армии на немецкую ориентацию. Еще в июне около Нарвы, в районе эстонского расположения, опустился немецкий аэроплан, в котором прилетел из Курляндии сенатор Нейдгардт. Нужно было видеть, какую это вызвало тревогу у эстонцев. Нейдгардт был увезен в Ревель и просидел там в тюрьме чуть ли не два месяца. По-видимому, в связи с этими опасениями в ревельской русской газете обострились нападки на Северо-Западную армию и обвинения ее в реакционности и германофильстве. В это время в штабе появилась оригинальная идея о необходимости «купить» упоминавшегося уже мною Иванова. Он был приглашен в Нарву, и здесь у Родзянко был с ним разговор в присутствии Александрова. Что ему предлагалось — не знаю, но последствий этот разговор не имел, и нападки газетки на армию не прекратились.
По должности своей я был подчинен командиру 1-го корпуса графу Палену, почему сряду после напечатания приказа о моем назначении, я направился в штаб корпуса, чтобы представиться его командиру. По дороге я решил заехать в Гдов, чтобы ближе ознакомиться с его учреждениями. Об уездном коменданте и городском голове я уже упоминал, поэтому теперь отмечу мои впечатления о земстве и других уездных учреждениях. Восстановлена была Земская Управа, во главе которой стоял ее председатель довоенного времени, местный помещик подполковник Дмишевич. Членами ее были крестьяне, об одном из коих шла как раз переписка с одной из многочисленных контрразведок, обвинявшей его в близких связях с большевиками, когда они были у власти. Наличие в составе Управы такого члена как будто вредило авторитету у военных вообще всей Управы. Несмотря на ее общественное происхождение, поддержки у населения Управа как будто не имела. Тогда как Ямбургская Управа успела провести смету и провести раскладку, и население начало платить по этой раскладке, Гдовское земство жило исключительно на средства армии. С этой оговоркой оно действовало как, в общем, все наши земства среднего уровня. Чего, однако, не удалось установить ни выборному земству, ни властям по назначению — это почтовых сообщений. В телеграфе армия была заинтересована, и поэтому он кое-как, но действовал, почта же не имела такого непосредственного значения для боевых операций и оставалась в загоне.
С Гдовом и Псковом еще можно было с грехом пополам сноситься, но в уездах письма доходили совершенно случайно. У армии были, однако, свои почтовые марки. Сперва она перештемпелевала надписью «Сев-Зап. Армия» запас царских марок, найденный в Пскове, а позднее выпустила в обращение свои марки с буквами О.К.С.А. Мне передавали, что два опытных в филателистике деятеля армии сразу скупили в Пскове по несколько сот экземпляров перештемпелеванных марок и сделали на этом блестящую аферу, ибо комплект этих марок стоил потом в Париже около 1000 франков.
Из учреждений, которые я видел в Гдове, стоит отметить тюрьму. Переполнена она была до крайности, сидело в ней вероятно раза в три больше арестантов, чем полагалось по высшей норме. Переполнены были не только камеры, но и баня — арестанты сидели на полке, спать они могли только поочередно, для лежания всех сразу места не хватало. Пища была самая скудная. Саломанов просил меня помочь в ходатайстве об увеличении хлебного пайка, равнявшегося тогда четверти фунта в день. Я получил однако ответ, что у армии у самой мало хлеба, а также ссылку Полякова, что когда он сидел в тюрьме у большевиков, то ему давали только восьмушку его. Конечно, состояние всех тюрем района было отчаянное, арестанты голодали всюду, но я не решился бы сказать, что армия была в состоянии улучшить их положение. У начальника Гдовской тюрьмы были документы, оправдывающие содержание в ней арестантов, но, по существу, о некоторых из них у меня явились сомнения, но так как у участкового товарища прокурора их не было, и я сделать ничего не мог.
