Революционность рядового масонства не шла, в общем, дальше весьма умеренного конституционализма, даже в странах католических. При этом в большинстве, если не во всех масонских уставах, отрицалась иная борьба, кроме легальной, за лучший государственный строй. В частности, в Англии масонство было организацией, в которой принимали участие преимущественно консерваторы. Французское масонство, по определению одного русского масона, было, наоборот, организацией французских лавочников, хотя это и было преувеличением, но не далеко отходящим от истины. Политически большинство этих масонов принадлежало к партии радикалов-социалистов, про которых давно уже было сказано, что они ни радикалы, ни социалисты. Были, впрочем, и ложи социалистического характера. Более ярок был во французском масонстве лишь его антиклерикальный характер. Первоначально всё масонство требовало от вступающих в него признания «Великого Архитектора Вселенной», т. е. принципа Божества. Какой религии они были, было безразлично, но атеисты не допускались. Однако во второй половине 19-го века французский «Великий Восток» исключил из приемной формулы поминание о Великом Архитекторе, после чего и другие великие ложи этого наименования пошли по его стопам. Это, однако, вызвало раскол, и англосаксонские ложи порвали сношения с масонством французским. Раскол другого характера вызвала первая Великая война, когда германское и австрийское масонства вынесли установления, поддерживавшие политику их правительств. После этого неудивительно, что Всемирный масонский союз, под эгидой которого собирались масонские конгрессы, в конце концов, никого не представлял и никакой реальной поддержки за собой не чувствовал.
Различие между отдельными масонствами проявлялось в их ритуале. Тот, который был нормальным в 18-м веке и который, в общем, довольно верно изображен в «Войне и мире», сохранился в англосаксонском масонстве (и, по-видимому, в германском), но во французском почти не применялся. Деление на «градусы» (степени) сохранилось, но большинство их исчезло, и из 18-й степени переходили прямо в 30-ю. Восхождение по степеням происходило иногда очень быстро, не считаясь ни с какими сроками, а в зависимости от того, насколько тем или иным лицом дорожили. Для каждой степени имелся особый ритуал посвящения, который, однако, все меньше и меньше применялся. Кстати, отмечу, что когда позднее я заинтересовался ритуалом одной из высших степеней, то библиотекарь Grande Loge указал мне, как на лучшее, на издание их Бельгийской антимасонской католической лиги. Вообще, секреты масонства давно уже перестали быть таковыми, и если и говорилось о нем, как о секретном обществе, то лишь потому, что членам «братства» не полагалось разглашать имена других братьев. Однако, не говоря про англосаксонское масонство, где и в этом отношении секретов не делалось, и во Франции было бы смешно говорить, что масонство было тайным обществом. И в Париже, и в других городах у масонов были свои здания, и помещение Grande Loge было известно, как место, где собирались вообще умеренно-левые организации. Кроме чисто масонских собраний, устраивались и tenue blanches[40] с допущением в них посторонних, причем масоны бывали в них в своих лентах и передниках. Наконец, еженедельно появлялись справочные листки с именами кандидатов на поступление в масонство, причем эти справочники немедленно попадали и в разные антимасонские организации.
Возвращаясь к вопросу о посвящении в различные степени, приведу еще рассказ, что в Соединенных Штатах, где число масонов превышало уже тогда три миллиона человек, на ярмарках бывали палатки, в которых было возможно за ту или иную плату в один день не только быть принятым в масонство, но и быть проведенным до высших его степеней. Невозможным мне это не кажется, ибо уже лично я позднее слышал, что в этой стране в маленьких университетах можно было за плату получить даже степень доктора той или иной науки. Среди серьезных ученых дипломы таких университетов никакой цены не имели, но вне Соединенных Штатов их принимали часто всерьез.
Упомянув о масонском «братстве», я должен сказать, что это братство было довольно условным, и чем дальше, тем больше теряло свое значение. Англосаксонское масонство вообще имело характер скорее клубов, и если исключить строгое соблюдение в нем ритуала, наиболее важной частью его собраний были обеды, которыми они сопровождались. В германском масонстве, наоборот, особое внимание было обращено на благотворительность, и у него был целый ряд благотворительных учреждений, которые, однако, в инфляционный период оказались в очень тяжелом положении. Во Франции на общие обеды (агапы) собирались сравнительно редко, а благотворительная помощь почти не оказывалась. Взаимная помощь имела место, но в очень ограниченных пределах и оказывалась довольно неохотно.
