Один раз я поехал к Калишевским не по железной дороге, а автобусом, чтобы просмотреть и эту дорогу до Филадельфии. Оказалась она неинтересной, и вместо двух часов переезд длился почти четыре. При этом по дороге зачем-то останавливались на полчаса, по-видимому, чтобы дать заработать месткому трактирщику. Если около самого Нью-Йорка поражают великолепные дороги, рассчитанные на большое автомобильное движение, то уже в получасе от него они превращались в обыкновенную, правда, хорошую шоссейную дорогу, около Филадельфии уже узкую. Отмечу, что и здесь, и около Woodbury, в отличие от наших шоссе, здешние не окопаны канавами, что облегчает съезд с них и оста новки. Невольно возникла у меня мысль, насколько эти канавы необходимы и у нас в местности без избытка влаги.
На правоведском обеде я встретил петербургского нотариуса Гревса, окончившего Училище через год после меня. Он оказался женатым на вдове Н. Д. Чаплина, бывшей Басалевской, женщине, несомненно, интересной. Первоначально они попали в Сиам, где их приютил принц Чакрабон, но там не засиделись, и перебрались в Соединенные Штаты, где Гревс стал адвокатом и участником небольшой фирмы, специализировавшейся на вопросах частного международного права. Гревс был человек способный, и, видимо, и в Нью-Йорке создал себе положение. Как-то был я у них, а в другой раз он мне показал помещение Союза адвокатов, в котором, по его словам, была исключительная библиотека по юридическим вопросам. Помещение это в самом центре города было обставлено комфортабельно, но имело несколько старинный вид.
Другой правовед, Кулибин, свел меня в Союз русских адвокатов, оказавшийся, по существу, объединением русских юристов. Собирались они в каком-то скромном помещении, да и весь состав их имел очень скромный вид. Меня попросили сделать сообщение о положении в Европе, что я и выполнил, остановившись преимущественно на экономической его стороне. Еще более скромный вид имел Общевоинский союз, председательствовал в котором тогда генерал Имнадзе, кажется артиллерист, ничем не выдающийся. Туда меня пригласили повторить доклад, уже ранее сделанный мною в «Обществе друзей русской культуры» о подготовке России к войне. Собралось человек двадцать, из коих никто особого интереса к теме доклада не проявил, да, по-видимому, и не был с ней знаком.
Только что упомянутое мною «Общество друзей русской культуры» было единственным тогда в Нью-Йорке, имевшим культурное значение. Собиралось оно еженедельно в подвальном помещении при каком-то ресторане для выслушивания самих разнообразных докладов. Руководили им два очень симпатичных и культурных наших соотечественника, В. В. Васильев и инженер Новицкий. Из сообщений, которые я там слышал, припоминаются мне доклады о развитии русского языка и о трудах в деле усовершенствования телевизии (телевидения). Первый из них удивил меня некоторыми утверждениями, вроде того, что русский язык примитивен по сравнению с английским и менее богат, чем он. Прений он не возбудил, а я не имел данных, никогда не занимаясь филологией, чтобы поставить докладчику вертевшиеся у меня в уме вопросы. Не было задано вопросов и по докладу, сделанному о телевизии инженером Зворыкиным, одним из первых, если не самым первым, начавшим работать над ней. Я уверен, что почти никто его не понял. Зворыкин начал доклад фразой: «Вы, конечно, знаете то-то и то-то». Однако ни я, ни, как я потом услышал, почти никто из слушателей этого не знал, и вынесли поэтому от доклада самое туманное впечатление. Курьезен, но в чисто американском духе был зато вопрос, заданный Зворыкину о том, стоит ли подписываться на акции компании по изготовлению телевизионных аппаратов. Улыбнувшись, докладчик ответил, что он не компетентен ответить на этот вопрос.
Я сделал в этом обществе два доклада: «О подготовке России к войне» и о «Состоянии России перед революцией». По обоим были довольно оживленные прения, и из возражений мне сделанных, запомнились два. В числе постоянных посетителей общества был Завалишин, артиллерийский офицер, служивший в Главном Артиллерийском Управлении и обидевшийся на мою отрицательную оценку этого учреждения. Впрочем, ни одного из фактов, мною указанных, он опровергнуть не мог, и сам, кроме общих фраз, ничего указать не мог. По докладу о положении России, в котором я иронически отнесся к деятельности Керенского, мне стала горячо возражать какая-то пожилая поклонница его, тоже, однако, дальше общих мест не пошедшая.
Уже весной был я на скромном товарищеском обеде посетителей этих докладов, мало, впрочем, интересном. Новицкий был также активным участником Общества помощи детям русской эмиграции, собиравшим в Соединенных Штатах значительные суммы и распределявшим их между различными организациями в Европе. Несомненно, этому обществу многие русские дети должны быть благодарны за то, что смогли и получить образование, и вообще стать на ноги.
