— Во время первого плавания я тоже свалился за борт. И как вы думаете, из-за чего? Ловил бабочку, ей-ей, честное слово! Ну, я тогда был совсем юнцом в отличие от этого китаезы. Эй, вы, нежные узкоглазые херувимчики, навались! Навались, я сказал! Знаете, полковник, для того чтобы выполнить работу одного настоящего человека, требуется целая куча этих олухов!
Тут я заявляю, что китайцы суть самые ленивые скоты на свете. Уорд как-то одновременно и нахмурился, и засмеялся.
— Может статься, — говорит. — Но при всем том они хорошие люди. Дайте им только человека, способного вести их, подгонять и показать как что делается. Бог дал им прекрасную страну — им только нужно научиться ею пользоваться. И знаете, они умные — мы еще без штанов бегали, а у них уже была цивилизация. Что говорить — китайцы за сотни лет до нас изобрели порох и бумагу!
— И применяют их, чтобы делать бумажных змеев и фейерверки, — отвечаю я.
Было понятно, что малый насквозь пропитался китаезным духом — и это за несколько недель пребывания в стране.
— Что до их цивилизации, — продолжаю я свою мысль, — так она гниет, загибается и клонится к упадку с каждой минутой. Посмотрите на это убогое правительство...
— А посмотрите-ка лучше на тайпинов! — восклицает шкипер. — Вот вам новый Китай, помяните мое слово! Бьюсь об заклад, они поставят эту страну с головы на ноги, и глазом не успеете моргнуть! — Американец глубоко вздохнул и пригладил длинные черные волосы обеими ладонями. Жест получился нервным и странным, глаза его горели от возбуждения. — Новый Китай! Меня самого так и подмывает принять в этом участие! Знаете, полковник, после этого рейса я намерен податься вверх по Янцзы и присоединиться к тайпинам. Тайпин Тяньго, каково? Великое Государство Небесного Благоденствия! Но умеют ли они сражаться? Думаю, да... И можете не сомневаться — им позарез нужны товары. О, предприимчивый белый человек способен сделать среди них карьеру, может, даже заделаться принцем с короной на башке!
Уорд расхохотался и в запале пристукнул по планширу кулаком.
— Да вы спятили, — говорю я. — Но поскольку тайпины тоже, вы с ними отлично споетесь, смею доложить.
— Фред Т. Уорд способен на все, мистер! — воскликнул он, а секундой спустя уже мчался по палубе, подгоняя лодочников разворачивать громадный грот. Американец сыпал на своей адской тарабарщине и смеялся, наваливаясь на канат вместе с матросами.
Это уже не просто увлечение Китаем, это форменное помешательство! И он не единственный, кто носится с китайцами, как с писаной торбой — даже европейские державы не спускали с них бдительного ока в стремлении узнать, насколько далеко способны зайти эти тайпины. На случай, если вы не слышали о них, скажу, что это был еще один типично китайский феномен, благодаря которым эта страна представляет собой совершенно невообразимую кучу-малу, как фантастическое государство из «Гулливера», где все ходят вверх ногами и задом наперед. Тут кругом чудеса в решете, но тайпины будут похлеще прочих.
Началось все в сороковые годы, когда один кантонский клерк завалил экзамены и впал в транс, по выходе из коего заявил, что он-де младший брат Христа. Слава богу, мне не хватило ума опробовать подобную уловку на старине Арнольде после очередной выволочки за древнегреческий в Рагби. Короче, этот клерк решил, что на него возложена Богом миссия ниспровергнуть маньчжуров и установить «Тайпин Тяньго» — Государство Вечного Мира или Небесной Гармонии, или как там его еще. И отправился проповедовать свою ублюдочную версию христианства, почерпнутую из миссионерских трактатов. В любой нормальной стране его либо тюкнули бы по голове либо сделали профессором университета. Но это ведь был Китай. Вопреки разуму и здравому смыслу, призыв умника был подхвачен, и через несколько лет он уже стоял во главе бесчисленной армии, опустошившей северные провинции, разгромившей нескольких императорских генералов, захватившей десятки городов, включая древнюю столицу Нанкин и едва не овладевшей самим Пекином. Наш проповедник становился все безумнее с каждой минутой, но среди миллионов примкнувших к нему крестьян нашлось несколько способных парней, которые организовывали военные кампании, давали битвы и способствовали распространению причудливых взглядов своего вождя на религию и дисциплину на широкие слои общества.
Так началось знаменитое восстание тайпинов[294] — самая кровавая из всех войн в истории, которая еще полным ходом шла в шестидесятые годы. В ней полегли уже многие миллионы, но ни имперские силы, ни повстанцы не могли взять верх: маньчжуры осаждали Нанкин, но без успеха, а обособленные армии тайпинов орудовали по всей стране, проповедуя мир и нагромождая горы трупов — такое сочетание встречается не так уж редко.
