Жемчужной реке. Последние недели она вела пристальное наблюдение за Фредериком Таунсендом Уордом. Дождавшись отплытия лорчей из Макао, китаянка последовала за ними на сампане с экипажем из других наших агентов. Даже если бы вас не оказалось там, — безразлично продолжает он, она должна была проникнуть на лорчи, поскольку в ее задачу входило выяснить место, где Уорд выгрузит товар. Это на случай, если ему удастся проскользнуть мимо наших патрулей. Ань-Ятхэ была удивлена, услышав от членов команды, что вы понятия не имеете про истинное содержание трюмов. Конечно, контрабандистам было невдомек, что вы уже проникли в их секрет, и они говорили о вас как о болване, от которого избавятся, как только он сделает свою работу. По ее словам, она была счастлива узнать, что вы не из шайки — на свой лад девушка весьма наивна и сентиментальна и, похоже, сразу прониклась к вам симпатией.
Выражало ли это насмешку или комплимент, или вовсе ничего, сказать не берусь. Зная Паркса, ставлю на последнее. В тот момент мой ум пребывал в крайнем смятении. Боже, вот ведь повезло! Поскольку все сошлось — поведанная мною история должна была полностью сходиться с той, которую могла сообщить ему она. А если бы я скормил ему приготовленную сначала чушь... Лучше даже не думать. Отбросив все прочь, я стал внимать резкому, безразличному голосу.
— Ань-Ятхэ, как я говорил, весьма находчивая молодая женщина. Когда был замечен шлюп, она решила привлечь ваше внимание к грузу в надежде, что вы, увидев, как вас обманули, устроите заварушку и помешаете их бегству. Что и произошло. Не умея толком говорить по-английски и не будучи уверенной, что вы уразумеете ее кантонский диалект, шпионка разработала план, как заставить вас вскрыть ящик при помощи просьб об опиуме.
С минуту я сидел молча. Но если вам хочется знать, о чем я думал в тот миг, то вовсе не о чудесном своем спасении, и благодарственные молитвы тоже не возносил. Нет, я спрашивал себя: как можно быть таким глупцом, чтобы позволить так одурачить себя двум разным женщинам на протяжении каких-то четырех дней? Я имею в виду миссис Фебу Карпентер и Ань-Ятхэ, да хранит их Господь. Что белые, что желтые, дамы в Китае — существа крайне опасные, как пить дать. Паркс, с видом довольным, как у петуха, только что издавшего «ку-ка-ре-ку», выжидающе смотрел на меня.
— Да, это храбрая девушка, — говорю. — И смышленая. А вас, сэр, могу только поздравить с наличием столь эффективной секретной службы.
— Ах, не стоит об этом, — говорит он.
— Жаль, что этот мерзавец Фостер... или Уорд, так вы его назвали, — ушел. — Я оскалился в стиле забияки-Флэша. — У меня есть к нему счетец, который хотелось бы уладить.
— Только не в Китае, сэр Гарри, прошу вас, — передо мной снова сидел полномочный представитель. — Американец сыграл с вами скверную шутку, не спорю, но чем меньше разговоров будет об этом деле, тем лучше. Полагаюсь в этом отношении на ваше слово. — И Паркс удостоил меня надменным взором. — Все это, как понимаете, чисто неофициально: ни один закон Британии не нарушен. Контрабанда оружия в Китае относится к юрисдикции китайского правительства, и мы не вправе арестовать или задержать Уорда или его сообщников. Однако, — по его губам зазмеилась улыбка, — у нас есть канонерки. А поскольку правительство Ее Величества придерживается в отношениях с империей и тайпинами сугубого нейтралитета, в наши интересы явно не входит дозволять британским подданным снабжать повстанцев оружием. Если припоминаете, этим мотивом вы и руководствовались. Так что, — он складывал карандаши в колонну по три, — мы можем считать данный инцидент пришедшим к благополучному — а в вашем случае даже счастливому — завершению.
Это, разумеется, было главным. Благодаря милости Божьей и вмешательству драгоценной крошки Ань-Ятхэ я вышел сухим из воды. Не будет никаких неудобных расспросов, которые могли бы привести к злокозненной миссис Карпентер, которую, как я отметил про себя, можно будет шантажом затащить в постель еще до отхода моего корабля. Что до Уорда, я вовсе не собирался встречаться с этим опасным скотом, в чем — с притворным нежеланием — и заверил Паркса.
— Знаете, он, возможно, и не такой уж негодяй, — нахмурился дипломат, будто констатация этого факта раздражала его. — Отвага этого янки и его преданность делу мятежников, пусть и являясь плодом заблуждения, могут быть вполне искренними. Бывают времена, когда мне самому хотелось бы избавиться от этих маньчжуров. Но нас это не касается, — фыркнул он. — В данный момент.
«А меня это не касается и вовсе, старина», — подумал я. Теперь, когда все кончилось, мне хотелось поскорее убраться куда подальше от этого всеведущего сатрапа. Посему я поднялся и принялся благодарить его, мужественно и скромно, выражая надежду, что не послужил причиной серьезного беспокойства для него и его шайки всезнаек. Но Паркс остановил меня многозначительным взглядом и извлек из стола Предвестие Рока (голубой дипломатический пакет, для непосвященных).
