Я избегаю бить женщин, разве что забавы ради, особенно если дама способна свалить часовую башню небольшого городка, но в тот миг меня обуревала жажда мести. Как посмела эта подлая тварь обращаться со мной, как с пушком одуванчика? Я издал жалобный стон и, когда охваченная тревогой девушка приблизилась, со всей силы залепил ей правой поддых. Она сложилась, как тряпичная кукла, колени ее подкосились, и через миг я уже сидел верхом у нее на спине, скручивая надетую на шею цепь на манер испанской гаротты, и одновременно придавливая всем весом к палубе. Она пыталась достать меня через плечо, и я просунул руку ей между предплечьем и шеей, зажимая в полунельсон. Меня обуревали ненависть и кровожадность, и не обладай китаянка такой жуткой силой, ей было бы несдобровать. Но она напряглась и заерзала подо мной, и мне оставалось только удерживаться наверху, пытаясь придушить ее с помощью врезающихся в горло стальных звеньев. Толкаясь длинными ногами, она тащила меня по палубе. Мы стукнулись о переборку, потом о фальшборт; мои ноющие пальцы скручивали цепь все туже, и ее роскошные плечи грозили вырваться из захвата. Боже, как она была сильна — еще пара секунд, и ей удалось бы высвободиться.
Я отчаянно потянул за стальной воротник и почувствовал вдруг, что тело подо мной ослабело. Ее голова поддалась под моей рукой, и я издал торжествующий вопль. Ее свободная рука захлопала по палубе — извечный сигнал борца, что он сдается. Я навалился на цепь как проклятый.
— Что, довольно с тебя? Сдаешься, кровожадное чудовище?
Хлоп-хлоп по палубе. Я на дюйм отпустил цепь, а она вдруг резко дернулась назад, вырвавшись из захвата и освободив воротник. Я откатился в сторону, готовясь удариться в бега, но тут увидел, что противница отползает, держась за горло, а другой рукой прикрывая лицо. Побита ли она? Не настал ли момент наброситься на нее с ремнем? Но тут я заметил, что она стоит на одном колене, готовая к бою, и самым нахальным образом усмехается мне, сверкая глазами... А еще мы были уже не одни.
Судя по всему, безобразная схватка собрала здесь половину провинции Гуанси — уж по меньшей мере, всех кули с палубы третьего класса, да и со всех сторон рубки на нас таращилась пестрая толпа с китайскими матросами во главе, выглядевшими при том крайне недружелюбно. Видя, что они приближаются, я привалился спиной к поручням, нашаривая «адамс», про который до поры совершенно забыл. Вид револьвера заставил их замереть, руки матросов соскользнули с рукояток ножей. Девушка встала, тяжело дыша и вздрагивая, и буркнула что-то на местном речном диалекте. Потом посмотрела на меня, потирая шею, и, клянусь, она снова улыбалась мне, причем совершенно дружелюбно.
Даже обессиленный, я тем не менее подивился: неужели бой насмерть служит для этого Голиафа в женском обличьи неотъемлемой составляющей брачного ритуала? Глядя на этот очаровательный беспорядок, одну грудь, соблазнительно вынырнувшую из под блузы, я снова почувствовал желание. Я взмахнул «адамсом», оскалившись толпе, потом, повернувшись к девушке, кивнул ей. Та заулыбалась еще шире, тяжело дыша и потирая горло, но отрицательно помотала головой.
— Спокойной ночи... фан-ки, — прохрипела она, после чего повернулась и растворилась в окружавшем сброде. По правде сказать, я сильно не расстроился — все тело ныло и болело. Новые физические упражнения запросто могли доконать меня — если так она просто дралась за жизнь, то только Богу ведомо, каково окажется ее поведение в момент любовного экстаза. Я оправил сюртук и стал прокладывать путь через толпу, дивясь про себя: как чудно устроены женщины — обращайся с ними цивильно, и они буду вертеть тобой как захотят; задай трепку — и заслужишь бесконечную их привязанность. Потому как сомнений не оставалось — я понравился ей. Все остальное — только дело времени.
Я не спешил разыскивать ее на следующий день нашего плавания вверх по неторопливой Янцзы — увенчание наших отношений лучше было несколько отложить. Прогуливаясь после второго завтрака, я один раз углядел ее — она стояла на своей палубе, глазея по сторонам, а завидев меня, вскинула руку и улыбнулась своей ленивой улыбочкой. Я улыбнулся в ответ, внимательно разглядывая ее, как фермер осматривает племенную скотину, после чего кивнул с видом человека, которого на данный момент все устраивает, и продолжил прогулку. Да, обождет до поры. У меня в течение дня было немало и других хлопот: я болтал с Уордом, штудировал свой блокнот про тайпинов, гадал, когда объявится агент Брюса, и был первым, кто мчался узнавать новости, стоило нам причалить у любой деревушки.
Вверху по течению дело явно близилось к развязке. У Тунчоу идущее вниз судно сообщило нам, что великая битва под Нанкином в самом разгаре и тайпины берут верх на всех участках. Небесные Певцы Ченя пробиваются на выручку столичному гарнизону, а генерал Ли гонит имперцев, как стадо овец, снимая блокаду с реки.
