Бехруз: «Это чрезвычайно увлекательно. Это нужно рассматривать с точки зрения эпистемологии[101]… Вы понимаете, о чем я говорю? Вот в чем дело: беженцы, содержащиеся в Тюрьме Манус, изменили свое восприятие и понимание жизни, трансформировали свое понимание бытия, усовершенствовали свое представление о свободе. Они очень сильно изменились – полностью преобразились как личности… Это произошло с каждым из них. Этот процесс был тревожным и болезненным, и некоторые из них стали законченными циниками и пессимистами по отношению к миру и жизни. Но в любом случае все они по-своему уникальны; они стали людьми с ярко выраженной творческой жилкой, у них проявились беспрецедентные творческие способности. И, на мой взгляд, быть свидетелем этого феномена – невероятный опыт».
Чтобы осознавать и пресекать индивидуальные и структурные формы дискриминации, описанные в этом эссе, необходимо признавать и корректировать то, что мы называем «позицией за/против беженцев». Это парадоксальная позиция, когда в отношении беженцев одновременно проявляются поддержка и противодействие. Это может происходить в разных формах и проявляться на разных уровнях – от индивидуальных практик до политических решений. Такая противоречивая логика может возникать из-за неравного сотрудничества, межсекторальной дискриминации[102] и недооценки интеллектуального потенциала беженцев, когда эти факторы не учитываются в этических принципах организаций и действиях, связанных с помощью беженцам. Та же система, что породила Тюрьму Манус, создала и различные проявления этой двусмысленной позиции; в большинстве случаев становится возможным и приемлемым различным образом выступать как за беженцев, так и против них, и это противоречие оправдывается через логику институциональных и социальных норм, принятых в обществе.
Все это по-разному вредит как беженцам, так и взаимопониманию. Показания беженцев с острова Манус могут не принимать всерьез либо их свидетельства и действия воспринимают в искаженном свете, используя против них. Они не участвуют в дискуссиях, в создании и применении концепций и обсуждении тем, влияющих на восприятие обществом явления Тюрьмы Манус и, в некоторых случаях, на их собственное самопонимание и самоощущение. Кроме того, практики и структуры с различными целями и задачами могут всячески отвергать, искажать и ослаблять статус беженцев из-за социокультурного и образовательного разрыва и нехватки ресурсов. В итоге, когда в структурах, организациях и действиях отдельных людей выявляются, но не исправляются подобные проблемы, возникают такие факторы, как соучастие и отказ от ответственности.
Одна проблема в том, что конкретные сообщества беженцев – в данном случае мужчины из Тюрьмы Манус – исключены из обсуждений, которые касаются их жизней. Другая – в доминирующем и часто бессмысленном подходе, требующем множества обоснований, чтобы вписаться в набор критериев, несовместимых с освобождением от дискриминации (эти критерии никогда не служат поддержке беженцев и обретению ими прав, а вместо этого усиливают их маргинализацию и стигматизацию). Следовательно, весь дискурс страдает от того, что продиктован косными и устаревшими представлениями о том, что является законным, истинным и правильным поведением для беженцев. Таким образом сохраняются нормы, основанные на консервативном и колониальном образе мышления и действий. И эти стандартные установки ограничивают беженцев, поддерживая стереотипы о том, какими они должны быть и как себя вести.
Погранично-промышленный комплекс – коварный и всеохватывающий, так что все граждане в разной степени становятся его соучастниками. Поэтому, чтобы добиться успеха, активизм должен включать в себя тактики и стратегии, направленные непосредственно на демонтаж системы, и избегать подходов, рассматривающих активизм как самоцель.
Следующие тропы[103] используются для представления беженцев, часто принижая их опыт и способности, и служат для исключения их из дискурса и движений за справедливость. Эти тропы основаны на дихотомии дефицита / избытка, в которой беженцы противопоставляются гражданам:
• Человек из клетки, бегущий на Запад;
• Отчаявшийся проситель;
• Борющийся победитель – боец;
• Трагическая и несчастная жертва;
• Сломленный человек;
• Мистический мудрец – обманщик, изворотливый и таинственный.
Каждый троп может использоваться по-разному, а иногда они сочетаются друг с другом. Такие тропы потенциально сводят весь богатый и сложный жизненный опыт беженцев до изложенных покровительственным тоном упрощенных и стереотипных описаний, где сами беженцы выступают лишь объектом повествования, лишенным права рассказывать свою историю и выражать свое мнение (это не конечный список тропов, он может меняться и дополняться).
Бехруз: «После того как я посмотрел «Время пьяных лошадей» Бахмана Гобади[104] (2000), я подумал, что, если когда-нибудь сниму фильм, он выйдет именно таким».
