В последние дни я был не в лучшем положении. Меня перевели оттуда, где содержали ранее, и нужно время, чтобы привыкнуть к новой обстановке. Я даже не могу слушать музыку. Но я постараюсь прислать Вам кое-что из моих предыдущих работ, мои прошлые статьи. Я бы очень хотел, чтобы Вы прочитали одну из моих статей. К сожалению, несколько СМИ ее отклонили, сказав, что она слишком академична.
На этой неделе мне пришлось переехать – нас перевели из одной тюрьмы в другую. Заключенному крайне трудно дается такой вынужденный переезд.
Но, по крайней мере, я очень рад, что моя новая комната расположена у заборов со стороны джунглей. А в нескольких метрах за ней растет маленький сад с яркими тропическими цветами – они компенсируют жестокость тюрьмы.
Я поставил белый пластиковый стул в дальнем углу между садом и стеной моей комнаты. Я сижу там, курю и наблюдаю за жизнью птиц по другую сторону тюрьмы. Птиц, сидящих на высоких кокосовых пальмах или парящих на лету.
Мне нравится эта новая среда, но все же в таких обстоятельствах крайне трудно что-либо писать, причем на столь высоком уровне, чтобы читатели это оценили.
И в то же время есть два режиссера-документалиста, ждущих, когда я пришлю им серию видеофрагментов. А писать у меня пока возможности нет. Я как бродяга, которому только что удалось снять комнату в незнакомом районе в чужом городе».
В этом эссе представлены аспекты философских идей, аргументы и коллективные интерпретации, разработанные автором и переводчиком. Оно знакомит читателей с развивающейся теоретической базой и аналитической методологией, что лежат в основе книги. Это продолжение тем и проблем, поднятых в примечании переводчика, помогающих в чтении и понимании книги и, следовательно, погранично-промышленного комплекса Австралии (на самом деле, эти темы и проблемы актуальны для приграничных режимов всех государств). Это также только начало более глубокого и многогранного проекта, который мы называем Теорией Тюрьмы Манус.
Важно кратко изложить выбранные темы и концепции, поскольку они вдохновлены исследовательской подготовкой, интеллектуальной работой и видением Бехруза Бучани. Я показываю, как его творчество и позиция ученого соотносятся и с академическим дискурсом, и с активизмом, и как он бросает вызов общепринятым представлениям о беженстве в целом и о явлении заключенных беженцев в частности.
Один из основных вопросов, волнующих Бехруза, – то, как эта книга будет восприниматься и оцениваться, а также с помощью каких методов и критериев ее будут интерпретировать и анализировать. В этом эссе я предлагаю возможные способы понимания книги, которые берут начало в образе мышления, культуре и жизненном опыте Бехруза.
Одна из центральных тем нашей
Беженцы из Тюрьмы Манус содержались бессрочно без предъявления обвинений, но им также было отказано во вступлении в сообщества, работающие над решением социальных проблем. И даже в рамках работы над своим освобождением их роли были ограничены.
В отношении стратегий и инициатив по сотрудничеству между беженцами и такими сообществами существует дисбаланс. Понимание проблем беженцев и осведомленность о них страдают из-за значительного разрыва в образовании, жизненном опыте и культурном коде. Свидетельства задержанных беженцев – это ключевая информация и критически важный инструмент для анализа логики пограничной политики и ее широкого социально-культурного влияния. Однако ограниченность опыта и социально-политического воображения людей с привилегией граждан иногда искажает осмысленный и доверительный диалог с заключенными, пострадавшими из-за пограничной политики. В результате этого фундаментального разрыва возникают и взращиваются разные формы несправедливости, как в правительственных, так и в неправительственных учреждениях.
