Прошел месяц с тех пор, как меня сослали на Манус. Я – кусок мяса, брошенный в неизвестной стране, в тюрьме среди пекла и грязи. Я дрейфую в людском море, среди лиц, искаженных гневом, лиц, в которые впечаталась враждебность. Каждую неделю один или два самолета приземляются на развалинах островного аэропорта, и из них высаживают новые толпы людей. Несколько часов спустя их бросают в тюрьму под оглушительные вопли предыдущих изгнанников, словно овец на бойню.
С прибытием новеньких напряжение в тюрьме достигает пика: старые «жильцы» смотрят на них, как на захватчиков. В основном их размещают в Тюрьме Фокс, поскольку она самая большая, и в этом обособленном уголке можно разбить палатки для новоприбывших. На западной стороне друг напротив друга расположены две тюрьмы: Дельта и Оскар. Но из Тюрьмы Фокс видна только Тюрьма Дельта. Она похожа на клетку, на улей, полный пчел. В этих двух смежных тюрьмах так тесно, что даже негде разойтись. Эти тюрьмы сталкивают человеческие тела, устраивая противостояние плоти. Спертый воздух пропитан людским дыханием, пахнущим морем и смертельно опасным путешествием.
В Тюрьме Фокс почти четыреста человек содержатся на площади меньше футбольного поля. Пространства между рядами комнат и коридоры – это бесконечные потоки хаотично перемещающихся бесправных людей. Обстановка накалена скандалами и буйными ссорами между голодающими людьми, провоцирующими друг друга. Никто больше ни с кем не знаком. Это похоже на город, где чума повергла всех в беспамятство. Толпа обезумела. Замрешь хоть на миг – тебя снесет людским потоком.
Люди нервно изучают лица и глаза товарищей по несчастью. Среди нас есть группа мужчин, которые, даже оставив работу на оживленных рынках родины далеко позади, до сих пор смотрят на окружающих как на дешевый товар. Пленники потерянно разбредаются во всех направлениях. Потребуется время, и долгое время, прежде чем все эти самцы, выходцы из разных стран и культур, смогут ужиться вместе.
Тюрьма похожа на зоопарк, где поселили животных с разными окрасами и запахами. Целый месяц эти звери-люди провели бок о бок взаперти в одной клетке на грязном полу. Тюрьма так забита людьми, что кажется, будто они расселись, болтая, даже на ветвях деревьев и на крышах туалетов. Люди заняли каждый уголок – кто-то пристроился даже возле небольшого болотца за туалетами. На закате, когда наступает прохлада и листья кокосовых пальм начинают танцевать от ветерка, тюремная территория становится неплохим местом для прогулок. Большинство заключенных предпочитают покинуть свои комнатушки. В это время всегда появляются несколько молодых парней, стремящихся завоевать авторитет и перекрикивающих общий шум внутри периметра своими болтовней и воплями. Это перенаселенные человеческие джунгли, где люди объединяются в своеобразные группы.
Самый простой способ получить статус – это отождествить себя с какой-то группой. То есть связать себя с другими людьми, которые, по вашему мнению, разделяют вашу идентичность; людьми, переживающими то же, что и вы. Здесь лишь одна мотивация – убежать от пустоты и ужаса, которые способны сокрушить и раздавить вас. Зависимостью от группы или коллективной идентичностью маскируют свое одиночество. Это своего рода способ срезать путь в попытке убежать. Этот вид коллективизма впервые сформировался благодаря совместному опыту путешествия на лодке. Страх и боль трудного путешествия так сильно влияют на его участников, что они инстинктивно связывают себя групповой идентичностью со своими попутчиками. Со временем эта идентичность, основанная на опыте общего плавания через океан, смещается к другим идентификаторам: языку и нации. Спустя еще время группы собираются уже по единственному критерию – происхождению. Афганец, шриланкиец, суданец, ливанец, иранец, сомалиец, пакистанец, рохинджа, иракец, курд.
Через несколько месяцев начинается обмен комнатами: заключенных тянет к своим соотечественникам и тем, с кем они говорят на одном языке. В нашей крошечной тюрьме происходит своего рода внутренняя миграция. Мало-помалу значимость совместного пребывания на лодке уступает место важности общего языка.
Однако в течение всех лет, проведенных в этой тюрьме, люди, вместе пережившие путешествие через океан, будут цепляться за и эту связующую нить. Они постоянно напоминают друг другу о братстве, созданном этим горьким опытом: «Помни, что мы из группы GDD, MEG или KNS». Коллективная травма от опасного путешествия течет в наших венах – каждая лодочная одиссея основала новую «нацию».
