Остановиться Сибирцев решил у маминого брата, дяди Феди. Проехав Дворцовый мост и Малую Неву, он вышел на Большом проспекте. Завернул на улицу Красного курсанта и оказался у знакомого с детства подъезда.
На звонок, дверь открыла тетя Полина.
— Ой! — вскликнула она, схватившись рукой за сердце, — Сереженька… ты?!.. Ну что же ты стоишь, заходи… Федя, Сережа приехал…
Из комнаты, шаркая по полу тапочками, вышел дядя Федя.
— Ну, генерал, или кто ты там сейчас, проходи… проходи… Надолго к нам, или так, проездом?
Проходи, Сереженька. Будь как дома. Да, в общем-то, ты дома и есть, — приветливо приглашала тетя Поля.
Детей у дяди Феди не было, поэтому любимого племянника, он всегда считал за сына.
— Ты располагайся, а я сейчас… — послышался от дверей его голос.
Хлопнула дверь.
— Куда это он? — спросил Сергей.
— Куда, куда, а то ты не знаешь? За пивом, куда же еще. Видишь, бидончик взял.
Дядя не признавал бутылочного пива.
— Замучил он меня, Сереженька. Каждый день во хмелю. Поговорил бы ты с ним, — жаловалась тетка.
— Поговорю, поговорю…
— Сегодня уж посидим за встречу, а завтра ни… ни… — продолжала тетя Поля.
Когда ополовинили привезенную Сергеем «горилку» и закрепили ее питерским пивом, у дяди Феди, как всегда, развязался язык. Сначала он вспомнил оборону Ленинграда, а затем, понес какую-то ахинею, что он «гопник» и трижды герой города-героя Ленинграда…
Поняв, что это на долго, Сергей решил прогуляться по городу и вышел на улицу.
10
Ровно в час дня Ольга Веселовская вошла в приемную.
— Привет Нина! Мне на час назначено.
— Ага, — ответила секретарша, — проходи.
— Здравствуйте Владимир Эдуардович!
— Привет, заходи, садись. Как дела?
— Идут.
— Хорошо выглядишь.
— Спасибо Владимир Эдуардович, мне сказали, что новый автор…
— Да-да, вот только он опаздывает.
— Он из провинции?
— С Украины. Книжка — не оторваться. Грамотно пропиарить — бестселлер будет точно. Это такой авантюрно-автобиографический роман. Мужик с невероятной судьбой.
Позвонила секретарша, что новый автор прибыл.
— Пусть войдет!
Кабинет был огромный. Ольга оглянулась и застыла в изумлении — в дверях появился… Сергей Сибирцев. Ольга мгновенно узнала его, хотя он здорово изменился. Она онемела.
Владимир Эдуардович встал ему на встречу.
— Здравствуйте, Сергей! Заходите, заходите, садитесь, чай, кофе?
— Благодарю. Не стоит. — Он окинул взглядом Ольгу, вполне мужским, оценивающим, но явно не узнал ее. Стало немного легче.
Он сел как раз напротив нее.
— Вот, Сергей, познакомьтесь, это ваш пиар-менеджер Ольга Веселовская. Оль, а это Сергей Николаевич Сибирцев.
— Бога ради, без отчества, — улыбнулся он. — Просто Сергей.
Он не узнает меня, облегчение боролось с обидой. И хорошо. И не надо!
— Так, я должен на десять-пятнадцать минут вас покинуть. Вы пока побеседуйте. Оль, скажи Нинке, пусть коньяку подаст, — выходя из кабинета, распорядился Владимир Эдуардович.
Чтобы не сидеть как дура, Ольга решила взять инициативу на себя. Обо всем подумаю вечером, сейчас это только работа.
— Скажите, Сергей, что заставило вас взяться за книгу и чего вы хотите на этом пути? Стать профессиональным писателем?
— Не думал пока. А написал я ее за две зимы, — невозмутимо ответил он. — Делать было нечего, вот я и решил…
— Мне надо прочитать вашу книгу и тогда план компании будет ясен. Как я поняла, книга в большей степени автобиографическая?
— На семьдесят процентов. А что, вы читаете все книги, которые пиарите?
— О нет! Но тут другой случай.
— Почему?
— Ну, хотя бы в силу этих семидесяти процентов!
— Мне нравится ваш подход, думаю, что сработаемся. Вот вам мой телефон, как прочтете, звоните.
— А вы надолго в Питер?
— Завтра, я еду на пару дней на родину в Вытегру, хочу маму перевезти к себе в Кривой Рог. Но как только будет необходимость, я тут же вернусь.
Она сцепила зубы, чтобы не выдать своего волнения.
Ольга была в состоянии полнейшей растерянности. Может, это судьба, что он принес книгу именно в наше издательство и именно меня прикрепили к нему? И хорошо, что он меня не узнал. А вдруг книга отвратительная? Что ж, а может это и к лучшему… Но до чего же он хорошо выглядит! Даже лучше чем тогда, тридцать лет назад. Ему за пятьдесят, эта седина, голубые глаза, чуть хищная улыбка…
Ольга зашла в редакцию.
— Анна Евгеньевна, я к вам за рукописью Сибирцева.
— Ты его будешь вести?
— Да.
— Тебе как лучше, диск дать или распечатку?
— Распечатка есть?
— Есть. Вот, в синей папке возьми.
— А вы уже прочли?
— Да.
— И как?
— Понимаешь, интересно, жуть. Подредактировать, конечно, надо, но не катастрофа. Думаю, пойдет на ура. Понимаешь, в этом есть что-то настоящее. Он не мудрствует лукаво, а просто пишет о том, что с ним было, ну и присочиняет, конечно. Кстати, как начинает присочинять, сразу хуже, но читатели вряд ли заметят. Короче, это, конечно, автор одной книги. Он ни в коей мере не сочинитель. Кстати, постарайся это ему объяснить. Заключат с ним договор на пять книг сразу, а он либо опозорится со второй книгой, либо найдет негра и ничего хорошего все равно не выйдет.
— Ну, я не думаю, что он стремится в писатели. Он эту книжку писал от нечего делать.
