— А я у первого. Стой там, иду.
Сергей схватил сумки и быстрым шагом направился в хвост состава.
На перроне, в толпе показался знакомый образ.
«Вот он! Точно, он!!» — ударило в голову.
Саша тоже узнал его, взмахнул рукой и поспешил на встречу.
«Да он совсем не изменился, как же я его не увидел?» — мелькнуло в голове Сергея.
Оставалось каких-то метров двадцать, Сибирцев поставил сумки и бросился в объятия друга.
Вот он, — момент истины! Дальше все было уже не важно. Они о чем-то говорили, перебивая друг друга, фотографировались, обнимались и пожимали руки. Слова, в общем то, были не нужны, они общались душами, мыслями, глаза в глаза.
Информацию об отправлении поезда не услышали, и лишь когда проводница взяла Сибирцева за рукав, тот, пятясь задом, зашел в вагон, забыв про багаж.
Состав тронулся и Смугалов, вдруг опомнившись, бросился его догонять, закинув на ходу сумки Сергея в вагон.
Так сумбурно-волнительно и памятно произошла встреча с первым однокурсником.
В Вологду поезд прибыл рано утром. До отправления автобуса на Вытегру было еще три часа, и Сибирцев решил разбудить Любу, свою первую любовь. Трубку взяла тетя Ася, мама подруги юности. Спросонья она долго не могла понять, кто и зачем их беспокоит в такую рань. Когда же, наконец, узнала Сергея и поняла, что тот находится проездом на родину в Вологде, сначала, от неожиданности, замолчала, а потом вдруг сказала, что встретиться сейчас они не могут, так как находятся на даче в шестидесяти километрах от города. Предложила увидеться на обратном пути.
Сибирцев расстроился из-за невозможности такой долгожданной встречи, а он так надеялся. «Жаль. Да и столько лет прошло. Видать — не судьба», — переживал он.
Автобус шел восемь часов с одной остановкой в Липином Бору. Дорога была отличной, сравнима с европейскими автобанами, не понятно, для какой цели построена в этой глубинке. Ведь на протяжении всех ее четырехсот километров попалось лишь пять встречных машин и три-четыре маленьких полуразрушенных деревушек.
«Это сколько же миллионов здесь закопано?» — удивлялся Сибирцев успехам российских дорожников, вспоминая вдрызг разбитые дороги Кривого Рога, да и всей Украины в целом.
Справа промелькнула стела, автобус въехал в родной Вытегорский район. Как всегда, чувства в этот момент обострились. Глаза буквально впивались в проплывающий за окном хвойно-лиственный лес. Все здесь казалось другим. И ели выше и гуще, и сосны стройнее и величавее, и березы нежнее и задумчивее. Солнце ярче, а трава зеленее. И весь его организм, измученный многолетней ностальгией, вновь оказавшись в родной стихии, по капле, по глотку, с наслаждением впитывал в себя живительную энергию родной земли.
Его уши ласкал уже подзабытый окающий с переливами говорок попутчиков-земляков. Разговоры шли на житейские темы. Бабы «перемалывали кости» какой-то Фекле, что «крутит хвостом» и совращает всех мужиков в деревне. А мужики уединились на задних сиденьях и с серьезным видом обсуждали перспективы на новый урожай. На самом деле это было лишь прикрытием для распития, спрятанной от баб, бутылки водки.
На душе стало хорошо. Так хорошо бывает лишь тогда, когда после долгой разлуки, вновь переступаешь порог отчего дома.
Дремоту уже давно как рукой сняло. Проехали Белый Ручей, Девятины, Белоусово. При советах сюда ходил рейсовый автобус из города. Слева виднелся Волго-Балтийский канал, по которому длинной цепочкой вытянулся караван огромных сухогрузов и нефтеналивников река-море.
Проехали Шестово, дачный поселок, где в детстве и юности объездил на велосипеде каждую тропинку, обрыбачил каждый заливчик и заводь.
Пригород. Промелькнули новостройки Архангельского тракта, Пять углов, и автобус остановился на центральной площади.
«Выйду у Северского моста», — решил Сергей, но в последний момент, когда автобус уже продолжил движение, увидел в окно стоящего на остановке своего друга.
— Стой! Стой! — закричал он водителю, — я здесь выхожу!
— Ты чего, с дуба упал? — возмутился шофер, — здесь остановка запрещена. Едем до автостанции.
Сибирцев, не слушая его, колотил кулаками в дверь.
Шофер, матерясь, остановил машину у клуба Речников.
Сибирцев, схватив сумки, выпрыгнул на улицу и быстрым шагом направился назад к остановке. Он видел, как Гринягин расспрашивает сошедших с автобуса пассажиров.
«Меня ищет», — радостно подумал Сергей.
— Эй, Гринягин, я здесь! — крикнул он.
Саша обернулся, узнал Сибирцева, и друзья бросились в объятия.
Наученный горьким опытом Вытегорских застолий, Сибирцев знал, что все запланированные дела надо решать в первые день-два, на трезвую голову, потому как такие встречи, как правило, незаметно перерастали в затянувшуюся до самого отъезда пьянку.
Знать то он знал, но на практике это почти никогда не получалось. Поэтому, на первую же попытку Сани зайти в магазин за водкой, он ответил твердым отказом:
