Скорость! Главное – скорость. Истребитель, имеющий превосходство в скорости, всегда овладеет инициативой в воздушном бою, всегда догонит врага или, в случае необходимости, уйдет от преследования.
И началась борьба за скорость, своего рода война конструкторской мысли – Яковлев против Мессершмитта!
Гитлеровские стратеги, как известно, рассчитывали на молниеносную войну и, следовательно, были убеждены, что их авиация выдержит такую войну, не нуждаясь не только в новых марках машин, но и в модификациях существующих.
Советская армия опрокинула самоуверенные расчеты фашистов. Война приняла затяжной характер, и появление на фронтах новых советских истребителей грозило свести на нет первоначальное превосходство немецкой авиации. И уже на второй год войны гитлеровцы были вынуждены приступить к модификации боевых самолетов, прежде всего истребителей.
Конструкторы фирмы «Мессершмитт» заменили мотор на своих истребителях более мощным, чтобы увеличить скорость, и поставили две дополнительных пушки.
Увеличение вооружения сделало «Мессершмитт-109» менее маневренным, утяжелило машину и ухудшило ее взлетно-посадочные качества. Тем не менее, приходилось считаться с ростом скорости немецкого истребителя.
А.С.Яковлев в то время отвечал за нашу авиацию не только как генеральный конструктор, но и как заместитель народного комиссара авиационной промышленности по опытному самолетостроению. Он немедленно поднял вопрос об увеличении мощности мотора, стоявшего на наших истребителях. Молодые советские конструкторы в кратчайший срок выполнили эту важнейшую задачу. И «ЯК» вновь победил «Мессершмитта», – в борьбе за скорость он оказался более быстроходным и маневренным. Кроме того, Яковлев решил и другую задачу, остро вставшую в ходе войны перед истребительной авиацией, – задачу повышения дальность действия. Для того, чтобы летать дальше, истребителю требовалось всего лишь иметь дополнительное горючее. Но это «всего лишь» было далеко не простым делом, ибо серийное производство резко тормозится, если прибегнуть к основательной перестройке технологического процесса. Конструктор нашел правильное решение: он заменил деревянные лонжероны металлическими и получил в крыле место для дополнительных баков с бензином.
Всю зиму и весну 1942 года мы усиленно занимались боевой подготовкой. С помощью военинженера Соколова изучили материальную часть истребителя «ЯК-1». Ежедневно и еженощно – тренировочные полеты. Девушки-истребители овладевают оружием воздушного боя.
…Самолет-буксировщик тянет за собой на длинном тросе конус – воздушную мишень. Встречный поток, проходя через отверстия большого и малого оснований, туго надувает конус. Истребители, один за другим, атакуют эту мишень. Рыча моторами, они устремляются к ней снизу и сбоку, сваливаются сверху. У крыльев возникают длинные огненные стрелы – и спустя несколько секунд до земли доносится короткий басовитый лай ШКАСовских пушек и стрекот пулеметов, похожий на треск разрываемого холста. Пули и снаряды решетят полотнища конуса.
Марина Михайловна Раскова командовала полком тяжелых бомбардировщиков. Но она нередко приходила к нам, наблюдала за полетами истребителей.
— Хорошие машины, – говорила она. – Завидую вам, девчонки. Мне-то уж на таких не летать: привыкла к тяжелым машинам и никуда от них не уйду… Учитесь, девчата, метко стрелять. Докажите, что можете владеть оружием не хуже мужчин.
И мы учились ловить в перекрестке прицела воздушные и наземные цели. Учились атаковать при свете солнца и в ночном мраке, когда цель освещена прожекторами.
Истребительный полк готовился к боям.
Не могу не рассказать о случае, происшедшем со мной во время одного из тренировочных полетов на «ЯК-1».
Подлетаю к аэродрому, выпускаю шасси и собираюсь посадить машину. Вдруг вижу: на посадочной площадке какая-то беготня. Финишер размахивает красным флажком, потом бросается к «Т», срывает поперечное полотнище и выкладывает крест – знак того, что посадка запрещена.
И тут я замечаю: на приборной доске горит красная лампочка. Вот оно что: одна «нога» не вышла…
Даю газ. Взвыл мотор, выбросив из патрубков клубы дыма. Поле аэродрома уплывает вниз, фигурки людей превращаются в еле различимые точки, исчезают.
Набрав высоту, начинаю возиться с «ногой». Включаю лебедку аварийного выпуска шасси – безуспешно. Красный огонек не гаснет.
Что же делать? Горючее в баках не исходе. Рискнуть и садиться на одну «ногу»? Нет, при такой большой посадочной скорости не получится…
Делаю еще несколько попыток выпустить застрявшую «ногу» с помощью аварийной лебедки. Но красный глаз, недобрый, немигающий, продолжает в упор смотреть ан меня.
Кружу над аэродромом. Покинуть машину, выброситься с парашютом? Со злостью отбрасываю эту мысль. Вон под крылом проносятся деревни, еще неизвестно, куда врежется брошенная машина, каких бед натворит. Нет, только не это. А что еще?
Кажется, только теперь доходит до меня сознание грозной опасности…
