Мы крепко обнимаемся с Мариной Михайловной – как старые друзья, хоть и впервые увидели друг друга. Мы поднимаемся по лестнице наверх.
— Послушай, Зулейха, – говорит Раскова. – У меня к тебе серьезное дело. Мне поручено сформировать три женских авиаполка.
— Женские авиаполки?!
— Да. Бомбардировочный, истребительный и, очевидно, полк «ПО-2» ля ночных действий. Так вот: ЦК комсомола нам поможет, обратимся с призывом к девушкам. Но прежде всего нам надо сколотить ядро из опытных летчиц. К нам придут девушки из аэроклубов страны. Ну и конечно, те, кто окончил военно-воздушную академию. – Раскова пристально смотрит на меня. – Ты согласна, Зулейха?
Согласна ли я? Да я и мечтать не осмеливалась о таком счастье: служить под командованием Марины Расковой!
— Конечно, согласна, Марина Михайловна!
— Ну, вот и хорошо. – И, промолчав, Раскова добавила со сдержанной силой: – Мы должны показать всему миру, на что способны женщины Советской страны.
В те дни мы еще ничего не знали о Зое Космодемьянской и Лизе Чайкиной. Еще не совершили своих подвигов Мария Смирнова, Людмила Павличенко, Ульяна Громова и другие героини Отечественной войны. Но уже тысячи, десятки тысяч безвестных рядовых тружениц месили наравне с мужчинами грязь осенних фронтовых дорог, под огнем выносили раненых с поля боя, спасали жизнь солдат на операционных столах, проникали с секретными заданиями в тыл врага, рыли противотанковые рвы под Москвой и Ленинградом.
Теперь в осажденную столицу, в распоряжение майор Арины Расковой стекались женщины, которым предстояло повести в бой боевые самолеты. Среди них много москвичек – воспитанниц Центрального аэроклуба им Чкалова – Валерия Хоямякова, Евгения Прохорова, Раиса Беляева, Лидия Литвяк и другие. Из Свердловского аэроклуба приехали летчицы Рая Сурначевская и Тамара Паматных, из Средней Азии – Дуся Бершанская. Из выпускниц Военно-воздушной академии, кроме меня, были направлены в распоряжение Расковой Миля Казаринова, Ольга Ямщикова, Шура Муратова и другие.
К нам пришли по путевкам комсомола молодые работники московских заводов, студентки университета, авиационного и педагогического институтов, комсомольские работницы. Горячие патриотки своей Родины, они с энтузиазмом приступили к неслыханному, небывалому в истории войн делу – формированию боевых авиаполков. «Слабый пол» готовился опровергнуть стародавнюю «истину» о том, что воевать в воздухе – не женское дело.
Марина Михайловна подолгу беседовала с каждой девушкой. Мы всегда видели нашего командира бодрой, подтянутой, энергичной.
И вот группа формирования укомплектованная летным, техническим и политическим составом. Мы грузимся в теплушки и отбываем на восток. Там предстоит боевая учеба.
Медленно-медленно тянется наш состав. Чуть ли не две недели добирались мы до Волги. Продовольствия было в обрез, зато песен в избытке…
Наш эшелон долго стоял в Саратове. Наконец он тронулся и медленно вполз на мост. Раздвинув двери теплушек, мы смотрели, как плывет под нами замерзшая Волга, как приближается низкий, затянутый морозной дымкой левый берег.
Вот и Энгельс – старинный левобережный городок. Приземистые дома, снежные сугробы…
Приехали! Мы выгружаемся из эшелона. Некоторое время живем в местном Доме Красной армии, наскоро оборудованном под общежитие, потом перебираемся в помещение авиашколы.
Получено обмундирование. Наши девушки тонут в шинелях больших размеров. Маленькой веселой студентке МАИ Гале Рабинович никак не удается подобрать подходящую шинель. Гимнастерка доходит ей почти до пят, а шапка – до подбородка. Еще хуже с сапогами. Да и что сказать, никак не могло интендантское ведомство предвидеть, что в армии появятся солдаты такого роста. Галя дурачится, то одно примеряет, то другое, а девушки прямо помирают со смеху.
Наконец, уладили неприятности с обмундированием. Понемножку овладели великим искусством наворачивать портянки. Правда, не все успевали обываться при внезапных ночных тревогах: кое-кто прямо «нырял» голыми ногами в сапоги, а потом приплясывал на морозе. После отбоя тревоги Галина Рабинович очень смешно изображала в лицах, как они безуспешно пытаются навернуть портянки, как дрожат и подпрыгивают от холода…
Смеху было много, но когда Раскова приказала коротко остричь волосы – не обошлось и без слез. Мы, военные летчицы, давно уже носили короткие прически, но у большинства девушек были длинные косы.
— Одеты мы как мужчины, – жаловались они, – одно только и осталось у нас от женского обличья – волосы, так и те надо резать… и потом, шея будет мерзнуть…
Марина Михайловна была непоколебима. Терпеливо объясняла:
— Мы готовимся к боям. Ваши косы будут помехой., девушки. Разве сможете вы причесывать да укладывать их при боевой тревоге? Какие же вы будете тогда бойцы? Ничего, ничего, после войны отрастут снова ваши волосы.
И ножницы парикмахеров безжалостно охватили девичьи косы.
