В мае 1941 года мы получили дипломы об окончании Военно-воздушной академии.
Второй раз я в Калуге. В зале заседаний Верховного Совета я сижу среди выпускников и преподавателей военных академий. Нас напутствуют, нам желают успехов в военной службе.
Из Баку сыплются поздравительные телеграммы…
Солнечным июньским утром я отправляюсь на Курский вокзал, чтобы встретить брата Кямала: он приезжает с намерением поступить в военное училище. Улыбающийся Кямал прыгает с подножки вагона, обнимает меня. Как я соскучилась по нему! Засыпаю его вопросами: как родители, как сестра, как Халил?
— Подожди! – взмолился Кямал. – Все расскажу, дай мне только вздохнуть…
Смеясь, перебивая друг друга, мы выбираемся из пестрой толпы и выходим на залитую солнцем площадь перед Курским вокзалом. Но что это? Огромная притихшая толпа у столба с репродуктором. Мы прислушиваемся, и улыбки гаснут на наших лицах.
«Вероломное нападение немецких фашистов…» – несется над площадью. Море голов вокруг. Суровые лица. Война…
Война придвигалась к Москве. Оперативные сводки становились все тревожнее, и вот уже замелькали ы них Волоколамское и Можайское направления…
Гитлеровцы, страшась превращения пресловутого «блицкрига» в затяжную войну, не считаясь с потерями, яростно рвались к Москве. Беспримерная стойкость советских воинов срывала расчеты фашистских стратегов, ломала их планы и сроки. Но грозная опасность нависла над столицей. Москва была объявлена на осадном положении.
Никогда не забуду Москву тех дней. Ночные воздушные тревоги, тяжкий грохот танковых колонн, уходящих на близкий фронт. Мешки с песком у витрин, надолбы, пулеметные точки на уличных перекрестках. Слепые окна, заклеенные крест накрест полосками бумаги…
После окончания академии меня назначили штурманом эскадрильи истребителей в учебном авиаполку академии им. Жуковского. В первый же день полк был переформирован в боевой и поставлен на охрану воздушных подступов к столице.
В те дни истек мой кандидатский стаж, и я подала заявление о приеме в члены партии. «Хочу идти в бой коммунистом», – писала я.
Однажды июльским вечером на аэродром прибежал посыльный:
— Звонили из политотдела: завтра утром вас вызывают на парткомиссию.
Долго не могла я уснуть. Вспоминала, год за годом, свою жизнь, придирчиво проверяла себя.
Что ж, я не искала легкой жизни, готовила себя не к обывательскому счастьицу, а к борьбе. Мечтала о дальних перелетах… И вот настало время, когда мои знания, полученные в академии, и опыт летчицы понадобились стране – не для мирных перелетов, а для боя. Да, я готова.
И все же – никак не могу уснуть. Слишком взволнована вызовом на парткомиссию. С детства я привыкла с величайшим уважением относиться к высокому званию члена партии. Достойна ли я его? Что-то будет завтра?
И наступает большой день в моей жизни. Партийная комиссия проводит свое заседание прямо на аэродроме, возле дежурных самолетов. Несколько летчиков уже принято в партию. Подходит и моя очередь. Я отвечаю на вопросы членов парткомиссии. Вопросов немного.
— Знаем ее.
— Верно. Знаем…
Секретарь парткомиссии поднимется из-за стола:
— Товарищ Сеидмамедова, вы приняты в члены большевистской партии. Поздравляю вас и желаю боевых успехов…
Он заключает свои слова сильным рукопожатием.
…Массированные налеты на Москву продолжаются. По ночам на воздушных подступах к столице наши истребители ведут героическую борьбу с армадами фашистских бомбовозов.
В те дни я часто видела на нашем аэродроме, на который базировались и другие полки истребителей, молоденького лейтенанта. У него было узкое худое лицо и светлые добрые глаза. Он выглядел почти мальчиком. Кто мог предположить, что у этого мальчика душа богатыря? Звали его Виктор Талалихин.
В ночь на 7 августа мы наблюдали с аэродрома за воздушным боем. В небе тревожно метались лучи прожекторов. Гул многочисленных самолетов, треск пулеметов, разрывы зенитных снарядов…
Вдруг кто-то выбежал из командного пункта, крикнул:
— Талалихин пошел на таран!
Оказывается, Виктор передал по радио: «Боеприпасы кончились, иду на таран…». Отважный орленок не пожелал выйти из боя, он врезался в немецкий бомбардировщик. Вражеская машина рухнула на землю. Это был первый таран в воздушном бою.
Талалихину присвоили звание Героя Советского Союза. В последующих вылетах он сбил еще пять фашистских самолетов. Виктор погиб в воздушном бою над Москвой в октябре 1941 года…
В двадцатых числах октября первое наступление немцев на Москву было остановлено. Именно в эти дни определилась моя дальнейшая военная судьба.
Кто-то из слушателей академии сказал мне:
— Вас ищет Герой Советского Союза Раскова.
Я кинулась бежать по коридорам. Запыхавшись, сбегаю по лестнице в вестибюль. Мне навстречу идет женщина в военной форме. Хорошо знакомое по газетным портретам лицо, высокий лоб, суровый взгляд, гладкие темные волосы, разделенные прямым пробором. Берет со звездочкой, две «шпалы» на голубых петлицах…
Останавливаюсь, влюблено глядя на нее. Раскова улыбается, берет меня за руку:
— Сеидмамедова? Зулейха?
— Да.
