— Ну зачем вы врёте? — Снова обращается ко мне адмирал. — Я знаю все протоколы Картографов. Нет таких заданий в перечне. Повторяю свой вопрос — кто вы и что тут делаете?
— Понимаете, — начинаю объяснять я, попутно вводя код. — Я и вправду картограф, вот летел, систему эту знаю, пустышка, а тут смотрю — сигнал какой-то. Вот и решил зайти, проверить.
— Ясно, надеялся схрон чужой найти?
— Ну… — тяну я время, вбивая последние символы. — Да.
И выпускаю в эфир длинный ряд цифр: 240900314367801017
— Это ещё что? — По настоящему удивляется адмирал.
— Мой секретный код! — Уверенно и добавив немного наглости в голос отвечаю ему. — Вы же адмирал, должны знать!
— Код…? Хм… что-то не узнаю.
— Слышь, летун, — быстро, слишком быстро реагирует один из пилотов. — Ты откуда знаешь про адмирала? — Тут его перебивает другой.
— Шеф, я пробил его, это инквизитор!
Дружный вздох в эфире. Тишина.
— Даже так? — Каким-то спокойным и даже отстранённым голосом произносит он. — Хорошо работаете, хорошо. Быстро. Но не поможет. — И резко командует своим. — Убить.
Выжимаю газ на максимум и утапливаю кнопку форсажа до упора, до хруста и боли в пальцах — Гадюка прыгает вперёд, унося меня из-под первого залпа врагов. Жму активатор прыжка и он начинает медленно заряжаться — слишком медленно.
Корпус вздрагивает от первых попаданий.
14 %.
С потолка кабины вываливается какой-то кабель и зависает над моим правым плечом рассыпая искры.
11%
Стекло кабины начинает покрываться трещинами.
— Внимание! Прекратить огонь! Говорит Служба Очищения! Имперская Инквизиция! Осознайте прегрешения свои и покайтесь заблаговременно, грешники!
Кидаю взгляд на радар — много новых отметок. Стрельба по мне прекращается — разворачиваюсь.
Кобры неподвижно висят в пространстве — только Касатка маневрирует, пытаясь скрыться.
Ей это не удаётся — не менее десятка Фер-де-Лансов окружили её кольцом и блокируют её прыжковый модуль.
— Эй, наёмник, — вызывают меня по закрытому каналу. — Ты ещё жив?
— Не дождётесь, — отвечаю спрашивающему, разгоняя дым, заполнивший кабину.
На другом конце весело хмыкают.
— На борт подняться сможешь? Не развалишься? Брат Тод просил присмотреть за тобой.
— К кому парковаться?
— На Светоч Веры иди.
Сканирую висящие анаконды, пока у одной не проявляется нужное мне название и ползу к ней.
Приблизившись вызываю её:
— Эй, на Светоче! Я к вам в трюм не влезу.
— Всё в руках Его, — отвечают мне с анаконды. — Покинь корабль, подберём.
Выползаю из кабины и, избегая соприкосновений с искрящими панелями, проводами, струями пара, пробираюсь к шлюзу. Жму кнопку открытия — ничего, хотя индикатор горит зелёным. Жму ещё раз — с тем же эффектом.
— Комп, что с шлюзом?
— Шлюзовой механизм в норме.
— Открывай.
— Исполняю… исполнение невозможно, внешние створы разрушены.
Чёрт. И как выбираться? Через грузовой?
— Статус створок трюма?
— Выведены из строя. Приём либо отгрузка невозможна.
Мля…
Возвращаюсь в кабину и обрисовываю ситуацию Светочу.
— Эк тебя. Но не беда — всё таким же жизнерадостным тоном сообщает мне командир корабля.
— Уйди в коридор и задрай, — он коротко смеётся, — если сможешь, люк в кабину. Мы тебе сейчас стекло вынесем.
— Промахнётесь — взорвёте меня нафиг.
— Всё в руках его, — обнадёживает он меня. — Всё, иди и молись.
Следую его совету и ложусь на пол в коридоре, в стороне от проёма двери в рубку. Задраить её я так и не смог.
Банг! — Раздаётся звонкий одиночный удар и слышу свист покидающего корабль воздуха. Дождавшись окончания, встаю и возвращаюсь в рубку. Там меня ждёт непривычное зрелище — держась рукой за раму, снаружи висит человек в скафандре. В другой его руке здоровенный молот. Это он что — им стекло вынес? Оно хоть и с трещинами было, но всё же бронированное.
Он кивает мне и сквозь стекло я вижу его широкую улыбку.
Выбираюсь из корабля и, сопровождаемый им, плыву к Анаконде. Там нас встречают сразу за шлюзом.
— Я впечатлён, — протягивает мне руку мужик в возрасте с полностью седой головой. Пожимаю протянутую руку.
— Вы продержались до нашего прихода.
— Повезло.
— Скромность — одна из добродетелей Его, коими он щедро одаряет детей своих.
С трудом подавляю зевок, но мужик замечает.
— Не буду утомлять вас. Отдыхайте. Брат Тод просил предоставить вам отдельную келью. Кид вас проводит. — Он кивает на того мужика, который разбил стекло моего корабля.
— Позвольте спросить, отче, — скромно наклонив голову обращаюсь к седому. И дождавшись его благосклонного кивка продолжаю: — Он, Кид то есть, что — молотком стекло разбил? Оно же броневое?!!
Оба расплываются в улыбках.
— Вера, сын мой, — беря меня под руку и ведя куда-то говорит седой, — она и не на такое способна. Отдыхайте и не забывайте молиться.
Он выпускает, точнее передаёт мою руку Киду и уходит.
— Вера? — Я в упор смотрю на улыбающегося молодого человека.
— Она самая, — отвечает он ведя меня по коридору. — Вера и одиночный выстрел из пулемёта. Я корректировал прицел снаружи. Вера она всё может!
