— Как что? — Тяну время, пытаясь придумать что либо правдоподобное, ну не рассказывать же ей правду. — Вдохновение искали. И музу — другу нашему. И пути… новые. Творческие.
— Ах, — вздыхает она. — Это так романтично… А можно я, — она скромно опускает глазки, — буду вашей музой?
Вот только этого мне не хватало. Музу Инквизитора я себе представлял несколько иначе — ну там в боевой броне, с огнемётом наперевес. Но не обижать же её.
— Ты будешь моей музой. Обещаю. — От радости она аж начинает подпрыгивать и хлопать ладошками — недурственное зрелище.
— Только у меня дела сейчас. Я в этом… в поиске. Творческом. Но я вернусь. Когда-нибудь.
Она понимающе кивает.
— Спасибо! Я буду вдохновлять вас на расстоянии! — И сваливает туда же, куда увели Мэтра.
Фуххх… отбился. Дурдом какой-то. Творческий.
Нормальных художников — тех, которые кисточками по ткани рисуют, я нашёл довольно быстро. Они занимали приличный сектор обода. А вот найти конкретного было сложно. Все у кого я спрашивал про маленьких голландцев презрительно кривили морды, разной степени небритости и критически отзывались обо всех направлениях живописи кроме своего.
Первыми мне попались импрессионисты, кубисты и примитивисты — из их рядов я спасся бегством, поняв что и мои глаза и психика в опасности. Следующие ряды были заполнены портретистами — тут я задержался, галерея парадных портретов неизвестных личностей в роскошных мундирах и церемониальных робах так и зазывала остановиться и заказать свой портрет. В Инквизиторском плаще, с мечом — и что бы ногой попирать нечто гнусное. На фоне аутодафе, естественно. Уверен — такая бы картина отлично смотрелась в моём кабинете. Потом я, правда, вспомнил, что кабинета у меня нет, а в каюте не так уж и много места. Пришлось отложить эту затею до лучших времён.
Далее шли ряды баталистов — и вот тут я завис конкретно, медленно переходя от полотна к полотну и любуясь сценами битв как далёкого прошлого так и современности. На одном полотне какой-то мужик в обрывках зелёного мундира, простеганного ватой, швырял связку бутылок с яркими этикетками в ступоходы надвигающейся на него шагающей бронемашины с чёрно-белыми крестами на корпусе. На другом — рыцарь я ярко алых доспехах вонзал штык своего карабина в зелёного и клыкастого гуманоида раза в три больше него самого. Рядом — с борта гигантского вёсельного корабля взмывали в воздух бипланы с красными кругами на бортах. Да — тут было на что посмотреть.
С трудом оторвался от этих картин и направился дальше — к пейзажистам. Но тут было не так интересно — леса, холмы, горы и снова леса и все вперемешку.
Наконец я добрался до своей цели — пошли картины с каналами, лодками, сетями. На моё счастье тут художников практически не было. Точнее — был всего один, да и тот дремал в раскладном креслице.
— Извините, — обратился я к нему. — Это маленькие голландцы?
И пальцами показываю — каких именно маленьких я ищу.
— Они самые, — неприветливо буркнул автор. — Интересуетесь?
— Да, с детства неравнодушен к Бетховену.
— К кому? — Художник даже соизволил поднять на меня голову.
— Ну к этим, знаменитым. Хоть и лилипутам. Моцарты там всякие, Рубенсы.
— К кому? — Он встал, внимательно рассматривая меня. А я что? Обычная средняя школа, не художественная даже. Типовое образование, я что их всех помнить должен что ли? У меня даже рисования не было, мы карабины изучали — мало ли.
— Уважаемый, — косясь на мою кобуру произнёс художник, что ж они все нервные-то такие. — Вы должно ошиблись…
— Ни разу, — я прошёлся вдоль ряда картин. Хм, а вот эта вполне закроет дырки на обшивке каюты. А дартс я перевешу.
— Я, пожалуй, вот эту возьму. — И указал пальцем на полотно, изображавшее нескольких мужиков удящих рыбу с пристани. — Нравится. Любил, знаете ли, рыбу ловить. О! У них и выпить есть — киваю на стоящую рядом с одним из рыбаков початую бутылку. Сколько?
— Две триста.
— А без рамки?
А художник-то напрягся.
— Без рамки нельзя.
— Да ладно вам. Я рамку и сам сделаю. Мне только картинку. Сколько?
— Не продаю без рамки!
— Ну поймите вы, — начинаю уговаривать его, — мне тащить так неудобно. А без неё — сверну и потом повешу.
— Нет, — он отрицательно качает головой. — Только в сборе.
— Хорошо, — примирительно поднимаю руки. — Скидку сделайте. Я куплю, а дальше моё дело.
Он прищуривается, пристально разглядывая меня. Повторяю:
— Скидку на картину маленького голландца. Сколько?
— Эх! Хорошо. Я сделаю вам скидку в пятьдесят пять точка пятьдесят… ну шесть монет.
Протягиваю ему карту для оформления покупки а сам считаю — искомая система должна быть ровно в двадцати семи с хвостиком годах отсюда.
Благодарю за покупку, сворачиваю картину в трубочку и направляюсь к ближайшему лифту, который унесёт меня из этого творческого безумия.
