Едва я вышел из лифта, как все без исключения органы чувств были подвергнуты атаке. Оглушительно ревела музыка — не, я люблю классику, но не так же громко. Во все стороны били цветные лучи, формируя на прозрачной части обода сложные узоры, в воздухе витал запах духов, ацетона и пряностей и сквозь эти волны временами проступал явственный запах травки.
Впереди колыхалось и переливалось людское море — все куда-то шли, брели, сидели на палубе. Кто-то с кем-то дрался — наверное по их мнению дрался — один тип держал другого за лацкан пиджака и мерно отвешивал второму — здоровому бородатому мужику, пощёчины, что-то попутно объясняя окружившим их людям. Что характерно: жертва даже не делала попыток дать сдачи — просто сносила удары и рыдала.
Стоило мне сделать пару шагов как в меня вцепилась какая-то девица в обтягивающем, как вторая кожа, трико.
— Вам надо это увидеть, пойдёмте! — Она потянула меня куда-то вглубь толпы.
— Куда? Чего?
— Не спорьте! — Она тащила меня с натиском среднего буксира. — Мэтр Вольд де Маар даёт урок натурной биографики.
— Чего даёт?
Она резко отпустила меня и развернулась ко мне передом.
— Я вам нравлюсь?
Окидываю её взглядом — фигурка что надо, да и мордашка ничего… киваю.
— Это меня Мэтр разрисовал!
Чего?! Приглядываюсь — да она же голая! Совсем! Не верю своим глазам и провожу пальцем по ней, случайно, исключительно случайно — по груди. На её теле остаётся полоска чистой кожи а на пальце — след краски.
— Ой, ну что вы наделали! Придётся просить Мэтра исправить. Пойдёмте — она вновь хватает меня за руку и тянет к стене.
У стены сооружено нечто вроде подиума. На нём стоит голая девка, которую обмазывает испачканными в краске руками какой-то полуголый мужик.
— Вот! — он отходит в сторону, — а теперь мы добавим немного ванильного ноктюрна к получившейся композиции, что подчеркнёт насыщенность образа.
Он вытирает руки о свой голый торс и зачерпывает горсть краски из стоящего рядом ведра. Одного из вёдер — их там несколько.
Приглядываюсь — что-то знакомое угадывается в этом художнике. Очень сложно разобрать — он весь покрыт краской, лицо, торс, короткие шорты и даже ноги — всё пестрит пятнами различных цветов. Мэтр тем временем продолжает обмазывать девицу.
— Ах, волшебство творчества… это так прекрасно, — щебечет приведшая меня девчонка и протискивается в первые ряды, щедро оставляя следы краски на столпившихся вокруг.
— И последний штрих! — Мэтр распрямляется и залезает босой ногой в очередное ведро.
— А ну-ка повернись, — командует он девице и та поворачивается к нему филейной частью.
Шлёп! — он отвешивает ей пинок, формируя на её подтянутой попке отпечаток ступни.
— Всё мирское — тлен! — Провозглашает Мэтр, начиная мыть руки в отдельно стоящем ведре. — Суета сует и тлен. И быстротечно! — Он наклоняется на ведром и смывает краску с лица: — А посему жить нам должно…
Я перестаю его слушать, так как узнаю Вольдемара. На всякий случай кручу головой, но ни Урфина, ни Йоса или Пуффа рядом не видно.
— Привет, Вольд! — Кричу ему, размахивая рукой над головой, чтобы привлечь его внимание.
Стоящие рядом — наверное ученики, начинают недовольно шикать на меня — мол не дело прерывать лекцию Мэтра, но мне на них пофиг.
— Узнаёшь? Или забыл?
Вольд поднимает голову и какое-то время смотрит на меня непонимающим взглядом.
— Эээээ… ты? Здесь? Как? — Но тут же совладает с собой и провозглашает на всю окружающую подиум толпу: — Друзья мои! Велик космос, но он не преграда для истинного творчества и творцов! Давний мой друг и последователь почтил нас свои присутствием!
Присутствующие поражённо ахают и вокруг меня моментом образовывается пустое пространство — в которое торжественно вступает Вольд, протягивая руки ко мне в красивом приветственном жесте.
Мы обнимаемся и он шепчет мне на ухо:
— Чего припёрся?
Так же тихо отвечаю:
— По делам, проездом, уже сваливаю.
Он размыкает объятья и, продолжая удерживать меня вытянутыми руками за плечи, не сводя с меня взгляда, провозглашает:
— Увы! Муза зовёт моего друга от нас далече. Я буду грустить сегодня, вспоминая…
Тут он прерывает сам себя вновь обнимая меня.
— Через месяц приезжай, оторвёмся по полной. Не сейчас.
Мэтр отталкивает меня и подносит руки к лицу, будто он едва сдерживает рыдания.
— Увы мне. Горе! Печаль! Уведите меня из обители грусти!
И более деловым тоном, несколько контрастирующем с предыдущими рыданиями.
— На сегодня класс закончен. Соберите оплату.
Пара раскрашенных девиц начинает обходить толпу собирая оплату, а ещё несколько таких же раскрашенных под руки уводят поникшего головой Мэтра куда-то вглубь Жилого обода.
Фух… — Резко выдыхаю. Ничего себе! Вот это встреча… Несколько подёргиваний за рукав отвлекают меня от этих мыслей. Поворачиваюсь. За рукав меня держит всё та же разукрашенная девица, что и привела меня сюда.
— А вы правда знаете Мэтра?
— Волдем… Вольда? Конечно! Мы с ним в стольких приключениях побывали, столько пережили!
И — про себя, я ему гаду ту шутку с трупом Пуффа никогда не прощу!
— Это, наверное, так волнительно было! — Закатывает глаза девица. — В приключениях… а что вы искали?
