М. Старков, член правления союза грузчиков, организатор боевых дружин грузчиков, вспоминает: «Не получая прямого приказа о выступлении на стороне Гайды, я уговаривал рабочих-грузчиков товарного двора воздержаться от выступления, но ненависть их к режиму Колчака — Розанова была так велика, что удалось удержать их с большим трудом... Ушли в ряды восставших по своей инициативе более трехсот грузчиков с Эгершельда, и многие из них погибли».
К девяти часам утра прибыл батальон морских стрелков с Океанской, сагитированный В.П. Шишкиным и А. Крастиным, и особая ударная группа под командованием И. 3. Сидорова. Стали собираться солдаты, прибывшие на катере «Фарватер» под командованием Кулагина с Русского острова, и отдельные рабочие предприятий города.
В соответствии с планом, разработанным начальником оперативного отдела штаба восстания коммунистом Саковичем, рабочие боевые дружины железнодорожников были сосредоточены во Временных мастерских на Первой Речке, дружина военного порта — в Рабочей слободке и остальные — по своим предприятиям и учреждениям. Так и простояли они, как и мы, в ожидании приказа № 2 до конца трагедии 18 ноября. Обстановка была неблагоприятная, и приказ № 2 не издали.
Утро 17 ноября жители Владивостока встретили в обычной, спокойной и мирной обстановке. Только погода стала заметно ухудшаться: чувствовалось, что с Японского моря надвигается тайфун.
В 6 часов утра в порту раздались судовые гудки, возвещавшие о начале забастовки. Очень быстро весь город узнал, что с утра не вышли на работу грузчики, рабочие Добровольного флота и мукомольной мельницы. Около 11 часов утра забастовало железнодорожное депо и Временные мастерские на Первой Речке. Поезда из Владивостока не вышли. Движение было прервано. К забастовке примкнули рабочие и служащие других предприятий и учреждений.
В это же время у штаба генерала Гайды повстанцы стали задерживать и обезоруживать офицеров с броневика «Калмыковец» и колчаковские воинские части, расположенные на Эгершельде. Начались эксцессы, готовые перейти в вооруженные столкновения.
Около 10 часов утра отряд моряков во главе с секретарем союза моряков товарищем Самельсоном, по указанию товарища И.И. Шевцова, захватил вагон с оружием и патронами и вооружил ими моряков и грузчиков. Захватив пароход «Печенга», стоявший у пристани Добровольного флота, отряд моряков организовал там базу и стал на охрану района порта, не допуская высадку колчаковцев с бухты Золотой Рог.
А между тем, когда восстание готово было разразиться, штаб Гайды хранил молчание, бездействовал. Там все еще продолжались жаркие споры о том — выступать или не выступать, когда день выступления был назначен еще на совещании 15 ноября.
Испугавшись активности масс, привычные соглашатели эсеры предлагали отказаться от вооруженного восстания и договориться с генералом Розановым о форме власти мирным путем. Эти бесконечные споры, создавшие обстановку неразберихи в штабе, связали по рукам и ногам оперативных работников штаба, и фактически организацией восстания никто не руководил. Эта беспримерная беззаботность в штабе привела к тому, что события развивались стихийно, независимо от руководства восстания.
Около 12 часов дня полковник Воронов из свиты Гайды встретился на виадуке, соединяющем вокзал с портом, с комендантом станции Владивосток (фамилию его не помню). В споре, возникшем между ними, полковник Воронов застрелил коменданта станции. Этот случай привел полковника Солодовникова в особо боевое настроение, и по его единоличному распоряжению, неожиданно даже для руководства штаба восстания, раздались пулеметные выстрелы с крыши вагона генерала Гайды в сторону вокзала. Вокзал к этому времени был занят юнкерами инструкторской школы и гардемаринами Военно-морского училища. После этого началась беспорядочная стрельба. Белые открыли ответный огонь, появились первые раненые. Так Гайда и его штаб были поставлены перед фактом неорганизованно начавшегося восстания.
Погода резко ухудшилась. Начался дождь со снегопадом. Холодный, сырой морской ветер, пробирал до костей.
Геройски сражаясь с колчаковцами, повстанцы под командованием И. 3. Сидорова около 2 часов дня заняли вокзал и прилегающие к нему железнодорожные пути. Шла перестрелка с гардемаринами и цепью японских солдат. Последние всячески ограничили пределы распространения восстания и фактически загнали повстанцев в мышеловку,
Розанов хорошо был осведомлен о готовящемся восстании, а японцы заверили его в активной поддержке. Поэтому он был спокоен, хотя и знал, что гарнизон города ненадежен.
17 ноября Розанов издал приказ, в котором заявил, что забастовку рассматривает как «измену родине». Он объявил, что всякие «попытки подобного рода будут с полной беспощадностью подавляться оружием... Зачинщиков предавать полевому суду».
К вечеру 17 ноября повстанцы заняли пристань и подходы к станции Эгершельд. Розанов объявил город на осадном положении.
