Жена его много лет возит в Новочеркасск в воспитательный дом незаконных новорожденных детей, от которых матери хотят тайно избавиться. Дело прибыльное. Чаще возят в экипаже – это спокойнее, чем по железной дороге. Жена также помогает акушеркам ухаживать за роженицами. Это дело она хорошо превзошла. Когда есть дело, за ней присылают. И в этот раз прибежала кухарка, и я их отвез, – это было утром. Ночью жена не возвратилась домой. На следующий день после обеда, когда он менял лошадь, прибежала Павленко, сказала, что жена зовет, чтобы немедля ехал. Когда он приехал, то нашел Каринскую лежащей на полу, растерзанную, плачущую. Анна Устименко ее утешала. Пошел он в другую комнату с женой, и она ему рассказала, что Каринская «залечила барышню», которая сегодня померла. Надо помочь, увезти тело подальше, а то всем им будет беда.
– Неохотно мне было встревать в это, да жена плачет, просит не губить, помочь, а тут пришла хозяйка, стала на колени, молит, помоги, бери, что хочешь, и бояться тебе нечего, твоей вины нету.
Потом обсудили, как лучше скрыть несчастье, чтобы не попасться. Он отвез на местный вокзал жену с корзиной, в которую женщины уложили тело. Жена сдала корзину в Новочеркасск. Он поехал в Новочеркасск в санях, встретил жену на вокзале, получил корзину, которую повезли в город по глухим улицам. По дороге развязали корзину и в безлюдном месте, около большого забора положили тело. Каринскую он больше не видел, жена пошла к ней посчитаться и получить деньги, но ее там задержали. Успела ли она получить деньги и сколько – он не знает.
– Вот что, Устименко. Я должен отправить тебя к следователю: так как ты повинился, все рассказал, имеешь здесь обзаведение и домик, то следователь, может быть, отпустит тебя под залог. Ты проси у него. Ежели тебе нужно распорядиться по хозяйству, вызови дочь или кого знаешь.
Я позвал Каринскую. Вид у нее был сильно измученный, она едва держалась на ногах.
– Извозчик Устименко, – сказал я, – который помогал вам, сознался и показал мне, как было. Я нашел у него в сарае вашу корзину, в которой вывезли тело умершей, приказчик магазина узнал Анну Устименко. Она купила коленкор, в который была завернута умершая. Не расскажете ли, как все произошло, так как запираться бездельно?
– Я расскажу, – спокойно ответила Каринская, – как у меня несчастье случилось. Ко мне пришла незнакомая девушка с просьбой посмотреть, беременна ли она. По ее словам, она пришла, прочитав вывеску на моей квартире. Девушка оказалась в третьем месяце беременности, фамилии я не спросила. Щедро уплатив за визит, она ушла. Недели через две она опять пришла, жаловалась на тошноту, расплакалась и стала просить, чтобы я освободила ее от беременности, так как она не переживет позора. Я отказывалась, говорила, что это запрещено, что могу сильно пострадать, но она меня умоляла; мне стало ее жаль, и я согласилась. Мы условились, когда она придет. Я объяснила ей, что она должна сделать после операции. За труды я просила уплатить мне триста рублей. Она предложила сто наличными, а двести обеспечить вещами, которые непременно выкупит, а если мне это неудобно, то она продаст их. Я согласилась принять вещи. В назначенный день девушка пришла, и я ей сделала прокол. Сейчас же началось сильное кровотечение, чего не должно быть. Я не беспокоилась, думая, что оно скоро прекратится. Принимала кой-какие меры. Проходил день. К ночи стало хуже. Я потеряла голову. Боялась позвать доктора не только потому, что под суд попаду, но что погублю репутацию девушки, и надеялась на молодость и цветущий вид девушки. Анна помогала мне. Прошла тяжелая ночь. К горю моему, я не знала фамилии девушки и ее адреса, почему не могла вызвать родителей. Больная потеряла сознание и в 11 часов утра умерла. Если бы Анна Устименко не удержала меня, я бы покончила с собой.
На дополнительные вопросы Каринская ответила:
– Оставить тело у себя и донести не хватило решимости. Анна послала за своим мужем, и мы сделали то, что вы уже знаете. Окровавленные вещи мы разрезали и сожгли. Сорочку, в которой нашли покойную, дала кухарка Павленко. Ценные вещи покойной спрятаны у меня в кладовой, в отдушине. Не знаю от кого забеременела девушка. Никто ее не спрашивал у меня.
После этого показания заговорила и Анна Устименко. Она просила записать, что, когда ее позвали – девушка истекала кровью.
Тупая Павленко твердила:
– Мое дело сготовить обед, убрать комнаты и сделать, что скажут, а почему померла больная – не знаю. Для порядку помогала сжигать простыни и другое. Хозяйка потребовала дать мою рубаху.
