При осмотре клети в ней оказалась «хлыстовская богородица», успевшая уже накинуть на себя платье. На кровати под подушкой найден револьвер и кинжал, а в платье Воронина – деньги и купоны от билетов.
Тут же я получил сведение, что все отряды успешно выполнили поручения, производятся обыски в домах, где оказалось много разного товара, видимо, разновременно похищенного в различных местах. После некоторого колебания Воронин сознался во всех преступлениях. Его примеру последовали и все его товарищи.
Долго еще пришлось трудиться, собирая сведения о деяниях шайки и разыскивая потерпевших и хозяев отобранного товара. Хлысты и атетуи, опасаясь самосуда [над ними], бросили свои дома и бежали из села.
Способы и приемы, к которым прибегают исключительно в глухой провинции рецидивисты при кражах и мошенничестве, не лишены своего рода пикантности и остроумия, не уступающих иногда гастролерам больших городов, с той лишь разницей, что в первом случае употребляются способы менее культурные, чем в последнем.
Особенно интересны из моей служебной практики три таких случая.
Зимой 1905 года в большой слободе Пыховке Новохоперского уезда Воронежской губернии, населенной малороссами, участились случаи кражи крупного рогатого скота. Почти во всех случаях и украденное, и воры оставались необнаруженными и неизменное заключение в рапорте местного урядника: «за всеми принятыми мерами виновные и украденное не разысканы» – вызывали ропот населения, обвинявшего полицию в недостатке энергии, распорядительности и т п.
Пришлось отложить дела политического характера, начавшиеся уже в то время, и выехать в слободу Пыховку. Производя расследование о последних кражах, я остался ночевать в слободе. Однако пребывание мое здесь и стремление положить предел кражам не остановили мастеров этого дела. Утром полицейский урядник доложил о краже ценной коровы у местной вдовы-крестьянки. Я тотчас же с урядником и двумя стражниками выехал на место кражи.
Ночью выпал довольно глубокий снег и следы похитителей уводимого животного должны быть хорошо видны.
Действительно, от сарая, где помещалась корова, следы ее и двух злоумышленников шли на гумна, направились в поле, вышли на дорогу, идущую от слободы Пыховки в город Новохоперск (12 верст), а затем совершенно исчезли.
Если допустить, рассуждал я, что от этого места корову воры положили в сани и повезли, таким образом, на лошади, то на рыхлом снегу обнаружились бы следы саней, копыта лошади, между тем при самом тщательном осмотре, этого не оказалось. Наконец, следы двух человек, которые до этого места сопровождали корову, шли и далее.
– Задача! – выразился при этом один из стражников.
И эту «задачу», озаренные одной мыслью, мы решили все одновременно. Дело в том, что с того места, где исчезли следы коровы, появились новые следы человеческих ног, обутых в лапти. Осматривая подробно эти следы, мы нашли, что по размерам шага таковые совершенно не соответствуют человеческой ноге. Очевидно, воры с этого места все четыре ноги коровы обули в лапти и в таком виде; повели ее по дороге. Это открытие воскресило в нас упавшую бодрость, и мы с новой энергией поехали за ними.
В городе мы узнали, что «обутая» корова приведена в один постоялый двор, где действительно [мы] и нашли уже зарезанное животное. Здесь же задержали и двух остроумных воров, оказавшихся крестьянами соседнего села Троицкого братьями Митасовыми. К делу приобщено вещественное доказательство – лапти.
Второй случай имел место в той же слободе Пыховке. Здесь явился жертвой обмана один зажиточный крестьянин, занимавшийся разведением и продажей свиней. Обыкновенно промышленники подобного рода откармливают и убивают свиней к Рождеству, Пасхе, а затем свиные туши продают или на местных базарах, или приезжающим к ним из ближайших городов Новохоперска и Борисоглебска «тарханам» (барышникам).
Накануне Рождества к упомянутому крестьянину приехали два человека покупать свиные туши. Осмотрев товар, сложенный частью в амбарах, а частью в сенях избы, покупатели, оставленные ночевать гостеприимным хозяином, перешли в избу и здесь за чаем и водочкой стали торговаться.
Вечером к ним заходил товарищ, остановившийся в соседнем дворе, и, поговорив о чем-то, ушел. Сделка вскоре состоялась, потребовался новый магарыч. Один из покупателей по мере опьянения впадал все в более и более меланхолическое настроение, закончившееся слезами и рыданиями.
Движимые чувством сострадания к удрученному горем человеку (недавняя смерть жены, по его словам), радушные хозяин и хозяйка старались развлечь безутешного вдовца. Наконец, и гости, и хозяева, значительно охмелевшие, расположились спать.
Прошло часа три. Вдруг хозяин, слышит легкий стук из общей избы, где спали гости, и взволнованный голос одного из покупателей приглашает его войти к нему.
– Большое несчастие случилось, – заявил тот, – мой товарищ удушился в сенях, повесился на веревке.
