Вместо ответа я быстро привлек к себе Мотьку, и она очутилась на дворе. В тот же момент выскочили из засады, укрывавшиеся в пристроенном к дому сарайчике урядники, и Мотька была арестована. Она не успела слова сказать, как была уже отведена в отдаленный угол двора. Устранив Мотьку, я вместе с исправником и двумя урядниками, державшими наготове заряженные револьверы, тихо пошли в сени, где зажгли принесенную с собою свечу, а затем так же тихо открыли дверь, ведущую в комнату. Открыв дверь в комнату, мы увидали такую картину: у противоположной двери стенки, завешанной большим персидским ковром, стояла двуспальная кровать, с безукоризненной чистоты постельным бельем. На постели, в кровати, лежал, разметавшись во весь рост молодой, богатырского роста мужчина. У ног его лежало теплое одеяло, концы которого ниспадали на пол. У другой стенки на полу лежал скрючившись другой мужчина, по виду значительно старше первого. Под ним была постель из головных в белых наволочках подушек. Оба мужчины крепко спали. Тут же, в комнате, стоял небольшой столик, буквально заставленный бутылками с разными напитками и закусками. Под столом лежал хорошо отточенный с широким лезвием большой топор, а за зеркалом, привешенным к стенке, торчал большой мясницкий нож. Помещение грабителей состояло всего лишь из одной комнаты. Топор и нож были взяты урядниками. Обзор комнаты потребовал не более одной минуты. Такие предосторожности были приняты ввиду того, что Золотуха сообщил, что у грабителей имеется огнестрельное оружие. Подойдя к кровати, на которой лежал молодой грабитель, я тихо просунул руку под головную подушку и извлек оттуда совершенно новый нагановский револьвер, заряженный шестью пулями. Такой же револьвер был извлечен и из-под подушки у другого грабителя.
На все это, как я уже сказал, потребовалось не более одной-двух минут. Затем нами были разбужены грабители, от которых разило водкой. Они быстро сообразили, в чем дело и, взглянув друг на друга, улыбнулись; причем старший грабитель сказал младшему: «Проспали и пропали». При дальнейшем обыске в квартире грабителей было найдено 400 револьверных пуль, много воровских инструментов для взлома замков и пилочек для перерезывания железных прутьев. Все эти инструменты хранились в желтой торбочке. [Также были] найдены и те костюмы, в которых видел грабителей землевладелец В. в лесу вблизи села В-ки, много медных денег и много разного платья, награбленного у разных лиц. Оба грабителя вместе с сожительницей их Мотькой были арестованы и с конвоем урядников переданы в распоряжение участкового судебного следователя на извозчике.
Я также сопровождал грабителей. Подъезжая к квартире следователя, грабители очень стройно пропели: «Быстры, как волны, дни нашей жизни».
Мотька была судом оправдана, а «Иван из-за бугра» и Федька были отданы в каторжные работы, первый на двенадцать и второй на восемь лет[143]. Личность Федьки была выяснена. Он оказался крестьянином того же села О., в котором и я квартировал, сыном бедного крестьянина. После объявления приговора Федька, увидев меня в числе других свидетелей, находившихся в зале суда, сказал:
– А мы с тобой еще увидимся, поквитаемся.
Угрозе Федьки я тогда не придал никакого значения, так как никогда не предполагал с ним встретиться. Однако судьбе угодно было поступить иначе, и спустя пять лет мы действительно с Федькой встретились. Это было летом. Стояла чудная, ясная, тихая погода, и только под ногами было грязно по случаю прошедшего недавно дождя. Я продолжал служить в том же селе О. Я возвращался из церкви, где слушал всенощную. Помнится мне, что было это накануне какого-то праздника. Выйдя из церкви, направляясь к своей квартире, я старался обойти грязь и пошел глухими переулками. На дворе сгущались сумерки. В одном из переулков недалеко от моей квартиры мне вдруг перегородил дорогу мужчина лет 27–30, высокого роста, одетый в красную рубаху, и в картузе.
– Ну вот и встретились, – сказал он мне, и, видя мое недоумение, добавил: – Не ожидал небось?
– Я вас не знаю, – сказал я незнакомцу, хотя в то же время я смутно стал припоминать, что где-то действительно встречался с этим человеком.
– Так не узнаете? А тогда на Холодной Горе, когда арестовывали, узнали, – продолжал незнакомец, при этом, сняв с головы картуз, показал на свою голову, которая была совершенно лысая.
– Да, трудно узнать теперь прежнего Федьку, – добавил он.
Теперь только я вспомнил все, а также вспомнил и угрозу Федьки поквитаться. Я инстинктивно протянул руку к эфесу шашки, но Федя, зорко наблюдавший за мной, сказал:
– Не надо, лишнее. Это не спасет вас.
Я также наблюдал за Федей, но он стоял совершенно спокойно и, казалось, ничего не предпринимал к нападению. Тогда я миролюбиво заговорил с ним.
