Но каковы же были наши удивление и растерянность, когда мы вдруг столкнулись лицом к лицу с грабителями. Оба они сидели на лужайке среди кустов орешника под тенью большого густолистого дуба и рассматривали награбленное имущество. Увидя нас, оба грабителя вскочили. На одного из них мгновенно набросился Юнак, охватив его своими сильными руками. Другой же грабитель поспешно выхватил из кармана револьвер и выстрелил в Богатыренко, который как подкошенный свалился на землю. Второй выстрел был произведен в меня, и я ощутил на лице своем брызги сорванной выстрелом с дуба коры, возле которого я стоял. Я инстинктивно попятился назад, выхватил свой револьвер и, укрывшись за стволом дуба, вступил в перестрелку с грабителем.
Юнак после произведенного в него грабителем выстрела выпустил из рук второго грабителя и тут же упал на землю, после чего оба грабителя, произведя еще несколько выстрелов, направленных в меня, поспешно скрылись в кустах, бросив награбленное имущество. Я подошел к Юнаку и очень обрадовался, найдя его живым. Богатыренко не было на месте, и куда он девался, мы не заметили. У Юнака оказалась небольшая ссадина на правом бедре, но он умышленно притворился мертвым из опасения быть пристреленным грабителями. В стволе дуба, за которым я укрывался во время перестрелки с грабителями, мы нашли три пули. Богатыренко так же легко отделался: пуля, ударив в толстую записную книжку, находившуюся в кармане пиджака, причинила ему лишь незначительный кровоподтек.
Богатыренко рассказал, что после произведенного в него грабителем выстрела он упал на землю и, пользуясь суматохой, ползком удалился в кусты.
Видно, божья рука сохранила всех нас от грозившей опасности.
Отбитое у грабителей имущество я вручил потерпевшему.
После этого грабители, в действительности оказавшиеся Стадником и Стрельцом, еще долго скрывались и только под осень были изловлены. За ними много было и других преступлений.
Встретясь с Стадником и Стрельцом в камере судебного следователя, я с любопытством рассматривал их. Оба они были в оковах и окружены конвойными солдатами. Стадник был угрюм, и лицо его выражало покорность. Увидя меня, он сказал:
– Жалею, что не убил вас. С тех пор как вы стали преследовать нас, былой успех покинул нас.
Стрелец же молча бросал на меня исподлобья злые взгляды.
X-cкий окружный суд обоих грабителей отдал в каторжные работы, а Феклуша была оправдана.
Некая Надежда Александровна К-кова, любительница сельского хозяйства и в особенности хороших лошадей, живя в своем хуторочке на двухстах десятинах, обзавелась хорошими собаками-овчарками, о которых знали жители не только окрестных сел, но и более отдаленных, и говорили, что проникнуть тайно в ее имение почти невозможно. Да и сама Надежда Александровна часто говаривала: «Имея хорошие запоры, хороших собак и оружие, не страшно жить и на таком уединенном хуторе, как мой».
Рис. 25. Форма обмундирования полицмейстера городской полиции. Образцовый рисунок, 1884 г.[151]
Однако в одну из зимних ночей[152] ловкие конокрады сумели проникнуть на хутор К-вой. [Они] взломали крепкие запоры в конюшне и увели пару лучших лошадей стоимостью около тысячи рублей. Кражу эту Надежда Александровна обнаружила в 4 часа утра. Кто знает Н. А., тот не удивится ее распорядительности в принятии первоначальных мер. Прежде всего она озаботилась сохранением следов конокрадов, сохранившихся вблизи хутора благодаря тому, что бушевавшая до полуночи вьюга стихла. Затем Надежда Александровна снарядила двух конных верховых, которых отправила в погоню за конокрадами по их следам, сообщила о краже уряднику и мне, как соседнему.
Я был хорошо знаком с Надеждой Александровной, так как ее имение находилось на границе моего участка в пяти верстах от моей квартиры. Запрячь лошадь в санки и захватить с собой двух десятских было делом нескольких минут, и не успел я выехать за слободу, в которой была совершена кража, как наступил рассвет. Остановившись на окраине слободы, посмотрел вперед по направлению к имению К-вой, где простиралось широкое, покрытое белым снегом поле, оглянулся назад в слободу с ее покрытыми снегом избами и подумал: «С вечера и до полуночи на дворе стояла метель, во время которой в имение К-вой попасть было очень трудно даже лицу, знакомому с местностью. Следовательно, конокрады могли укрываться от вьюги в слободе и отсюда уже уехать на кражу. А если это так, – продолжал я размышлять, – то конокрады укрывались во дворе своего сообщника, который и указал им имение К-вой».
