– Зачем вы нас срамите, зачем грабите и разоряете?
Мне очень досадно было, что хитрая старуха прервала допрос своего зятя, который с первых же слов начал давать интересные сведения, указывающие на то, что он многое знает о краже лошадей у К-вой.
Хитрая старуха, конечно, не без умысла подняла шум и крик, на который ко двору Б-ко начала собираться толпа праздного люда и мешать делу. Однако я продолжал действовать.
С одним из десятских я отправил зятя Б-ко в волостное правление для содержания его там до моего прибытия. С этим же десятским я передал записку старшине, которого просил установить наблюдение за домом Б-ко, и если кто придет туда, того задержать. Я очень сожалел о том, что в моем распоряжении не было ни одного стражника, а вызывать их от пристава за 40 верст было не так легко. Другого десятского я захватил с собой, и мы вместе с ним отправились по следам санок на узких подрезах, выехавших со двора Б-ко. Мне казалось, что этот след должен иметь связь с кражей.
Не успел я выехать за слободу, как на дворе стало совершенно темно. Тихая погода способствовала сохранению следов, которые я находил, освещая дорогу время от времени фонарем. В верстах в 7–8 от слободы след поворотил на малопроезжую проселочную дорогу, по которой поехал и я. Вскоре невдалеке от дороги я заметил какие-то темные предметы на белом снегу, как бы движущиеся. Я остановился и, прежде чем направиться к этим черным движущимся предметам, с помощью фонаря стал осматривать дорогу. Здесь я опять нашел тот след, по которому ехал. Но здесь мое внимание привлек другой след. Этот след был сделан двумя пешими людьми, обутыми в сапоги, а параллельно с ними шли следы двух больших лошадей, довольно сильно избороздивших копытами глубокий снег. Следы ясно указывали, что сюда проведены две лошади.
Я не ожидал наткнуться на такое важное для меня открытие, и сердце мое учащенно забилось от этой приятной неожиданности. Я пошел по этим следам и скоро наткнулся на двух собак, возившихся здесь над кусками завернутого в паклю мяса. Эти собаки и были предметом, привлекшим мое внимание. Я больше не сомневался в том, что стою на следах конокрадов. Однако следы эти нельзя было назвать горячими, так как со времени кражи прошло не менее 17 часов, а за это время можно было далеко ускакать на таких хороших лошадях, какие были украдены у К-вой.
Вот почему тревожное чувство меня не покидало.
Мы с десятским прошли по следам довольно значительное расстояние по открытому полю, пока не очутились наконец на краю большого оврага, заросшего густым лесом. Следы вели в глубину леса. Когда мы остановились на опушке и стали привязывать лошадь свою к дереву, то она звонко заржала, ощущая, по-видимому, близость других лошадей. Оставив лошадь, мы продолжали идти по следам, спускавшимся на дно оврага. Здесь мы наткнулись на привязанных к деревьям двух лошадей. С первого же взгляда я понял, что их-то я и разыскиваю. Головы лошадей были подняты вверх так, чтобы они не могли ржать. По истоптанному под их ногами снегу и конскому помету видно было, что лошади простояли здесь в продолжение нескольких часов. Возле лошадей никого не было.
Близилась полночь. Отвязав лошадей, мы бережно вывели их на дорогу и, привязав к санкам, ускакали в слободу.
Пока мы ехали, в голове моей роились мысли: удастся ли мне изловить конокрадов и не устроить ли для этого засады в том месте, где я нашел лошадей? Но сделать последнее я не имел физической возможности.
Сдав разысканных лошадей в надежные руки зажиточного крестьянина в слободе, я отправился к Б-ко, захватив с собой сельского старосту и двух десятских. По дороге староста рассказал, что вскоре после моего отъезда к Б-ко явился сын его Григорий, который был схвачен и арестован дежурившими у ворот двора десятскими.
В доме Б-ко я оставался в продолжение всей ночи, расспрашивая находившихся там женщин в отдельности каждую. Показания их были разноречивы, сбивчивы и неправдоподобны. Но все же расспросами было установлено, что накануне кражи утром к Б-ко приезжали какие-то цыгане, три человека на двух санках. Цыгане эти пробыли у него целый день, пьянствовали, а ночью уехали со двора неизвестно куда, оставив мешки с найденной мной, как уже сказано, конской упряжью.
Записав объяснение женщин, я прибыл в волостное правление и вновь приступил к допросу задержанного зятя Б-ко, который со времени его задержания содержался в отдельной камере и не сообщался с другими.
Теперь зять Б-ко был уже трезв, но он казался растерянным, путался в словах и давал сбивчивые показания. Когда же я показал ему найденных лошадей и сказал, что мной уже задержаны также и конокрады, которые рассказали все, то допрашиваемый сильно смутился.
– Теперь братец, говори всю правду, иначе будет плохо.
И Плужник – так звали зятя Б-ко, – рассказал мне все, что знал по этому делу.
