Накануне кражи у К-вой, – так начал рассказывать Плужник, – к Б-ко приехали три цыгана. Они вместе с семьей Б-ко целый день пьянствовали и никуда не показывались. А пока цыгане пьянствовали, Плужник по приглашению одного из сыновей Б-ко Григория уехал с ним в лес, прилегающий к хутору К-вой. Лес этот – крестьянский, общественный, и они, чтобы не возбудить подозрения к себе, начали обламывать и подбирать сухие ветки, показывая вид, что собирают дрова. Цель же была ознакомиться с расположением хутора К-вой и находящихся в нем конюшен, которые были видны отсюда как на ладони. Наконец, когда санки были наполнены дровами, они поехали по дорожке, проходившей мимо хутора К-вой. Когда они подъехали к имению, то отсюда выскочила и напала на них злая стая собак.
Григорий сказал Плужнику:
– Собак много и злые. Но мы сумеем заткнуть им горла.
Плужник, уже давно догадавшийся, в чем дело, спросил у Григория:
– Когда же предполагается «дело»?
– Да в эту же ночь, – ответил ему Григорий.
До 10 часов вечера в доме Б-ко происходила веселая попойка, в то время как на дворе падал густой снег. В начале одиннадцатого собрались ехать на «дело», причем условлено было, что от места кражи цыгане сделают след своими лошадьми по большой лесной дороге на город Б-ов, чтобы скрыть следы похищенных лошадей, которых уведет Григорий по другой дороге и скроет их в лесном овраге, где они будут находиться до следующей ночи, «пока не уляжется суета», – [как] говорили цыгане.
Пока воры собирались на кражу, бабы раздобыли где-то для них несколько кусков мяса и старательно забинтовали их паклей. Воры уехали, а Плужник, ввиду опьянения его, был оставлен в доме Б-ко, где, по его словам, еще долго пьянствовал с подгулявшими бабами, а под утро забрался на сеновал и, зарывшись в сено, уснул.
Григорий Б-ко, признавая себя виновным в краже лошадей у К-вой, наотрез отказался выдать своих соучастников-цыган.
– Я их не знаю, – отвечал он и злобно сказал: – Не ищите цыган, не найдете их. Будьте довольны тем, что лошадей нашли. И кой черт надоумил вас ехать не туда, куда лошадей увели, а туда, откуда за ними приехали? Не сделай вы этого, не видать бы вам лошадей как своих ушей.
Разысканных лошадей я вручил по принадлежности. Григория Б-ко заключили в тюрьму, а соучастников кражи – трех цыган – еще долго разыскивали, но безуспешно. Окружный суд, в котором слушалось дело Григория Б-ко, отдал его в исправительные арестантские отделения.
У богатого купца А. на подмосковной даче служил кучером тульский крестьянин Петр Абрамов. Как-то отправился он купить что-то в мелочной лавочке и подал лавочнику в уплату фальшивый трехрублевый кредитный билет. Лавочник принял билет и дал кучеру сдачу, но по уходе его представил билет в полицию. В тот же день полиция явилась на дачу А. и произвела обыск в помещениях кучера, где нашла сверток бумаги, в котором оказалось более тридцати таких же фальшивых билетов под одним нумером.
Кучер Абрамов был арестован и сознался, что билеты получил для сбыта от своего земляка крестьянина Ивана Васильева, живущего со своим семейством на границе Тульской и Калужской губерний в лесу, и что Иван Васильев занимается с двумя сыновьями подделкой билетов, и ныне приехал в Москву для покупки типографского камня. Кучер не знал, где остановился Иван Васильев, но заявил, что он завтра должен зайти к нему для переговоров.
Поэтому с утра кучер был помещен на скамье у ворот дачи, а с ним посажены двое переодетых городовых. Часу в 9 утра подошел к кучеру высокий, плотный, с окладистой черной бородой мужчина, одетый в синюю поддевку. Городовые задержали его и представили его вместе с кучером в полицию, где он оказался действительно Иваном [Васильевичем] Васильевым и показал, что приехал в Москву за покупками для мелочной торговли, которую производит дома. Петра Абрамова знает, как земляка, но ни в какие сделки с ним не вступал и ничем противозаконным не занимается. При обыске же у него найдено девяносто рублей настоящими кредитными билетами и шесть фальшивых трехрублевок. Оба задержанных были посажены под строгий караул с воспрещением свиданий с кем бы то ни было.
В Тулу же отправился полицейский чиновник, взяв с собой расторопного надежного городового Сергеева и захватив новый типографский камень. По прибытии в Тулу он вместе с товарищем прокурора, тамошними судебным следователем и исправником условились отправить в дом Ивана Васильева переодетого городового Сергеева, с типографским камнем. Сергеев должен был прикинуться знакомым Ивана Васильева и передать камень сыновьям, объяснив, что Иван Васильев опасался сам везти камень и что он приедет из Москвы через день. Сойдясь же с семейными Ивана Васильева, городовой должен был искусно выведать от них, где именно они производят фабрикацию фальшивых билетов и хранят принадлежности этого производства.
