Я уже не спал – привычно проснулся от холода и плотно закрывал лицо покрывалом. Мне было и не особенно интересно, что там происходит.
Вообще в тюрьме чувство интереса у меня быстро при-тупилось, так как всё окружавшее меня было для моего сознания новым и обескураживающим.
Я лишь побольше натянул на голову «манту» (одеяло на португальском).
Наличие манты зимой в бразильской тюрьме – это вопрос выживания. В буквальном смысле этого слова. Я вообще стал испытывать пиетет и благоговение к этой вещи и даже к этому слову. Скажешь «манта» – и сразу тепло начинает наполнять тело и душу.
Есть у тебя теплая манта – ты в относительном тепле, нет манты – ты мерзнешь как собака в морозную ночь и, соответственно, о полноценном сне и не мечтаешь. Ждешь рассвета…
Между тем стук продолжался.
Он означал, что администрация (которая, кстати, прак-тически не вмешивается и не вникает в повседневную жизнь заключенных; единственное, что делают эти лю-ди, – пересчитывают заключенных утром, когда те выходят из камер после сна, и вечером перед сном) начала проверку. Бразильский шмон.
Нас быстро выгнали из камер во двор и посадили в три ряда на бетон – руки за головой. Мы были в одних футболках, хлопчатобумажных штанах и «шинелях» (вьетнамках), которые тут же подложили под задницы.
Через пару минут все уже тряслись от холода, изо рта шел пар.
Такой колотун, как у больных Паркинсоном.
Было обычное холодное бразильское зимнее утро. Как у нас в средней полосе в сентябре, когда бывают заморозки.
Да, это зрелище было не для слабонервных – смотреть на людей в таком состоянии.
Когда видишь, как здоровые бразильские негры вибрируют от холода, сам начинаешь еще больше трястись. Это происходит на психологическом уровне.
Я закрыл глаза и абстрагировался от происходящего.
Это помогло.
Трясет, конечно, но как-то внутренне чувствуешь себя легче, что ли.
Минут через пятнадцать–двадцать (часов у заключенных нет, поэтому прошедшее время я передаю по своим ощущениям) мы вернулись в камеру, где все было перевернуто.
Ничего запрещенного у нас не обнаружили, кроме самодельных обогревателей (как их делают – это отдельная история, да я и сам до конца не понял). Не нашли потому, что наша камера – предпоследняя на втором этаже и до нас еще осматривали камеры на первом этаже.
Помог «стук» – колокол солидарности.
Все улики к тому времени были благополучно спущены в унитаз. Этим и объяснялось, почему бразильцы утром так живо откликнулись на стук и ринулись в «туалетную комнату».
Наш «табор» быстро разложил все по местам. Это делалось моментально. Котомки, матрасы и прочее разворачивались и складывались в мгновение ока.
Мы вышли на прогулку. Две камеры были закрыты. В них нашли кокаин и другие запрещенные вещи.
Наказали запретом прогулок на все выходные. Но впоследствии амнистировали.
Они просидели взаперти только один день.
Я гулял и был счастлив уже тем, что не сижу в камере.
В очередной раз убедился, что для счастья
человеку надо совсем немного.
Карнавал в «Пинейросе»
Суббота – тюремный выходной. На пару часов продлено время прогулки. Приятно.
Веселый, позитивный бразилец европейской внешности (таких немного в тюрьме – в основном афробразильцы и метисы) классно играл на гитаре. Все дружно ему подпевали.
Что-что, а ВЕСЕЛИТЬСЯ БРАЗИЛЬЦЫ УМЕЮТ!
И веселятся, КАК ДЕТИ!!!
Даже в тюрьме они с улыбками и на позитиве, который в Москве я даже не знаю, когда и где встретишь.
Пожалуй, только в преддверии и во время Нового года.
А это была всего лишь суббота – и тюрьма!
Я присел рядом, ничего не понимал. Светило солнце, бразильцы весело пели и улыбались во все свои зубы; у многих во рту были серьезные прорехи, но никто этого не стеснялся. Вообще бразильцы – народ корректный, но никак не стеснительный!
Каких-то внутренних зажимов у них нет совершенно.
Было позитивно и классно!
Затем я как будто побывал на карнавале в Рио. Во вся-ком случае представил, что это такое.
Вначале бразильцы стали лихо мыть с мылом и порошком тюремный двор (бетонную футбольную площадку), быстро работая швабрами, опрокидывая бочки, разгоняя воду, активно работая руками. И все это – дружно, весело и слаженно.
Ни секунды торможения.
Гоняли воду, как булгаковский Шариков в «Собачьем сердце». Только все их действия, несмотря на такую внешнюю бесшабашность, были предельно рациональны. Выверены.
Потом эти бочки они стали использовать как большие барабаны – тамтамы. Если включить на «Ютубе» карнавал в Рио, то музыкальный ряд будет соответствовать на сто процентов. Такой монотонный бой импровизированных барабанов с песнями и улыбками продолжался несколько часов.
Я был поражен: как они не устают барабанить и петь?!
Наверное, потому, что не напрягаются.
World is crazy
В четыре нас стали закрывать по камерам, но я к тому времени уже нагулялся. Была суббота, и нас не закрыли, как в будний день, с одиннадцати до часа. И эти два часа почувствовались – да еще и эти барабаны…
Смотрели телевизор – показывали какой-то фильм.
