Но никого просто так насиловать в бразильской тюрьме бы не стали. Есть целая камера «трансов» и геев. Зачем насиловать – многие сами не против. Да и это был бы беспредел: тюрьма все же очень структурированное и регламентированное заведение. Просто так нарушать порядок никто не станет.
Другие говорили, что наркотики съели его мозги. Без этого, конечно, не обошлось.
Я видел, как бразильцы употребляют кокаин и что с ними происходит, и как употребляют водку в России и что случается дальше.
Очень спорный вопрос, что является бóльшим злом.
По-моему, однозначно водка.
Наркотики, конечно, разрушили Федин мозг.
Но первопричиной, как я понял, были его сложные отношения с отцом.
Своеобразная месть ребенка родителю за то, что тот не признает его.
И чисто русское желание довести ситуацию до края, до пика, до точки кипения.
Ни у кого это не развито так, как у русских.
Отсутствие ощущения краев.
И отсутствие ощущения Края (Родины), легкая прижи-аемость в любой точке мира.
Мы же постоянно расширяли границы империи и каж-ый раз оставались жить в совершенно новом месте, которое уже считали своим.
И стойкое желание все-таки дойти до края.
А края нет, его не существует.
Если есть край, то движение конечно, а это не вписывалось в парадигму нашего развития.
Перманентное движение, расширение границ.
Без остановки.
Нет края!
Поэтому так страшна русская водка для русского человека.
В руках у Федора всегда Библия. На португальском. И еще какие-то псалмы.
Выглядит он бесноватым, несмотря на Библию в руках и бормотание псалмов.
Он постоянно что-то проговаривает про себя, мельтешит, кривляется, странно передергивает плечами и головой. Пересекает пространство какими-то изогнутыми линиями, где-то останавливаясь, где-то срезая угол. Причем это не кривляние в истинном смысле слова, когда человек знает, что он кривляется, делает это на публику и управляет своими действиями. В данном случае он не осознает, что кривляется, не замечает окружающих, и, что самое главное, создается впечатление, что он НЕ руководит своими действиями. Что кто-то находится внутри него и управляет им.
Возможно, он находится на грани между Богом и дьяволом и за его душу идет какая-то отчаянная борьба, а Библия и молитвы удерживают его и не дают ему окончательно погрузиться в бездну. Наблюдать это тягостно.
Ему было двадцать девять лет. И вернуться к себе самому он не хотел или уже не мог…
И это единственный русский в тюрьме «Пинейрос»…
«Успокоиться ненадолго. С любовью, навсегда»
На прогулке встретил бесноватого Федора.
Он дал мне две маленькие «книженции», как он сказал, – это были псалмы и молитвы.
Он ходил своей привычной странной пружинистой кузнечикообразной походкой, постоянно что-то бубня себе под нос.
Глаза стеклянные, но быстро бегающие. Классический сумасшедший.
У меня даже иногда складывалось впечатление, что его образ немного наигран. Хотя, нет, это был он настоящий…
Итак, Федя дал мне две книжечки. На одной из них бы-ло красивым почерком написано по-русски: «Феденьке. Надеюсь, это поможет тебе успокоиться ненадолго. С нами Бог. С любовью, навсегда. Целую. Мама, Настя».
Очень проникновенно. Я просто кожей почувствовал эти слова.
Такая в них была боль и тоска, а прежде всего – безусловная любовь. И ощущение неизбежности.
Уверен, что это было передано с молитвой.
Думаю, эта невидимая духовная поддержка оберегала Федю, держала хрупкий корабль его жизни на плаву.
Особенно почему-то тронули слова «ненадолго», «навсегда» и «Настя».
Большая страна.
Я сидел у решетки на свернутом матрасе и писал.
Подошел Витас, попросил листочки и тетрадь: решил написать на родину, в Литву. Дело в том, что он застрял в транзитном для иностранцев «Пинейросе». Витаса должны были уже пару месяцев назад перевести в специализированную тюрьму для иностранцев – «Итаи», но его страна ничего не отвечала по поводу него и его статуса: привлекался ли он к уголовной ответственности в Литве и так далее. У Литвы не было консульства в Бразилии – да, возможно, и во всей Латинской Америке. Поэтому он застрял в «Пинейросе» на долгие месяцы.
В трудных жизненных ситуациях начинаешь
ценить, что ты гражданин большой страны.
Потерянный глаз
Привычно стоял возле решетки, и вдруг от одной из соседних камер послышались ужасные крики.
Меня сразу бесцеремонно оттеснили от решетки любопытные бразильцы. В наш отсек зашла полиция. Открыли камеру и из нее стали выводить пожилого мужчину.
Он пребывал в состоянии шока и еле волочил ноги. Его придерживали за руки, чтобы он не упал. Лицо напоминало кровавое месиво, и он что-то держал в руке. Я не мог понять, что. Жестами спросил у бразильца, что он держит в руке? И тот показал на глаз… В драке ему выбили глаз.
Меня чуть не вырвало…
Колокол солидарности и колотун.
Пятница началась «весело»…
Ранним утром, практически в темноте, послышался отчаянный стук.
Из какой-то камеры монотонно, но сильно
долбили по решетке.
Бразильцы суетились, судорожно бегали
по камере в направлении туалета.
